Влад слушал, и кивал, и все не выходил из себя, а только это могло дать Марку какие-то шансы.

– Его пришлось бы убить в любом случае, Марк. Думаешь, он разделил бы с кем-нибудь то, что узнал? Старков закрыл бы патентами каждую щелочку. Подмял бы под себя весь мир. И живой он бы никогда и ни с кем не поделился.

Кроме Инты, подумал Марк. Она бы подросла. Через ее отца Старков-старший ввел бы ее в дело. Возможно, он уже сказал ей что-то. Черт, ведь и Холодный может так думать – тогда Марк был прав: Инта в опасности.

– А так ты получаешь контроль через Ольгу. – Он поймал себя на том, что старается увести разговор подальше от девочки, лишний раз даже не напоминать о ней Холодному, врать, если понадобится. – Ведь деловые предприятия переходят к ней. А уж она-то поделится. С тобой, по крайней мере. А нет – у тебя есть способы ее заставить, верно?

Влад отстраненно улыбнулся.

– Ну и ты не нашел ничего лучше, как застрелить Старкова, – поспешил продолжить Марк. – Потому что убийство – неизменное событие, маяк над морем, а убийство, совершенное таким редким способом – просто Колосс Родосский. Ты хотел гарантировать, что я не пройду мимо. Что сумею прицепиться к этому узлу и размотаю от него всю нить. Сам ты, выстрелив, уже не мог работать – ты вшил себя в дело этим выстрелом, привязался к нему намертво, а ретривер ведь не может наблюдать сам себя и то, что с ним связано. – Марк испытывал головокружительную слабость, но собрал весь свой боевой задор и, снова поднявшись на постели, дотянулся до лежащей на спинке стула ладони Холодного и сочувственно погладил ее. – Бедный ты несчастный слабак. Не потянул свою же работу – и вот вам, пожалуйста, столько геморроя.

Другой на месте Влада перехватил бы ладонь Марка и применил болевой – отогнул бы несколько пальцев назад, например. Но Холодный совершенно спокойно проследил за его рукой взглядом, потом повернул голову к стоящей рядом медицинской аппаратуре, подумал пару секунд, экономным жестом потянулся к аппарату и что-то там подкрутил. Потом запустил руку под распахнутый халат и извлек очень красивый и агрессивный на вид клинок темной стали.

– Боль делает человека реалистом. Трезво осознать то, что с тобой произойдет, будет тебе неприятно. Но мы за честность в отношениях, не так ли?

Эффект накрыл Марка тут же. Как же вы были хороши, опиоидные анальгетики, и как же мне будет вас не хватать. Холодный слишком спокоен. Его не вывести из себя – нет-нет. Ладненько. Значит, и он, Марк, должен быть спокоен. Очень трудно успокоиться, когда по телу разливается боль, но.