— Не смешно. — Я не оценил шутку капитана, и Роб тоже, судя по выражению его лица. — Что это значит, капитан? — Спросил я с нескрываемым раздражением. Вы подвергали Элизабет опасности? Когда? И почему соврали? Вы говорили, что эта мысль пришла в голову прямо сейчас?

— Все в норме, Рэт. — Отнекивался Васнецов.

— В норме? В какой еще норме? — Вскричал было я вне себя от ярости. — Если Элизабет пробудится по вашей вине — я убью вас, чего бы мне это ни стоило.

— Если Элизабет пробудится по моей вине — то я лично пущу себе пулю в висок, слово офицера. — Капитан прижал ладонь к сердцу.

«А есть причина верить капитану теперь?» — Я и не знаю, но его слова несколько остудили мой пыл. Быть может потому, что Лиз взяла меня в крепкие объятия.

Элизабет послушно выполнила указание капитана, но ничего не произошло, как на то надеялся Васнецов, к нашей общей с Робом радости, которую мы нисколько не скрывали.

— Ничего? Совсем? Я уж было надеялся. Доктор Кофман выяснил, что после недавнего инцидента, сила ану Элизабет несколько возросла, как и после воскрешения. — Капитан почесал затылок. — Ну вот, а вы боялись. — На лице Васнецова проступила плохо скрываемая досада. — В любом случае, мы уже пробуждали его однажды. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. Как вы думаете, откуда у нас взялась информация о технологиях будущего? Они знают все. И пока Мардук активно использует древние знания — мы проигрываем. А знаете, что будет, когда отрыв клана сделается критическим? — Капитан многозначительно взглянул сперва на Роба, потом плавно, не спеша, перевел взор на меня. — Война и гибель России. Мир держится на паритете, это последний шанс, который нельзя упускать ни в коем случае. Если магистр захочет войну, то и союз с кардиналами не поможет, если не выйдет нам боком.

— И правда, дорогой. Ты слишком мнителен в последнее время. Если бы не капитан… — Элизабет пыталась угомонить меня.

— То нас бы сейчас не было — знаю, но, пойми и ты…

— Понимаю, милый. — Элизабет словно чувствовала мои мысли, знала все наперед, поэтому и говорила то, что я хочу услышать.

Я осмотрел галерею, в тщетных попытках успокоиться. Это был вырубленный в каменистой породе зал, усыпанный от пола до потолка иероглифами, большими и малыми. Часть из них разрушилась под неумолимой властью времени, часть же виднелась достаточно четко. Бесчисленные черточки, полоски, кажется — это называется клинописью. Нет, не только. Что это за язык? Шумерский? Или язык пожирателей, если им вообще требовался язык, и они не пользовались телепатией?