А потом над океаном разлетелся печальный зов. И у Мико перехватило дыхание.

Из-за скал появился Дух Истока. Такой же невероятно огромный, как и в прошлую их встречу. На ветвистых рогах цвела слива, тело стало ещё более зыбким и прозрачным, а кости покрыли крупные трещины. В облачной гриве потухли почти все звёзды. Он медленно брёл, рассекая мощными ногами волны, опустив голову к самой воде, будто хотел напиться.

– Он приходит в ночи, когда кто-то в храме умирает, – сказала кадзин. Она стояла на берегу с большой миской варёного риса. – Сегодня умерли двое.

Дух приближался к храму, величественный и печальный. И Мико казалось, что она чувствует его бесконечную, всепоглощающую тоску, которая выворачивала рёбра и заставляла выть вместе с Духом.

Он остановился напротив храма, и Мико впервые осознала, какой он большой, выше окружающих скал, печальнее разбитого сердца. Неосознанно она потянулась к нему, желая утешить, протянула руку не в силах дотянуться и унять его боль.

Но тут Дух медленно наклонил голову, приблизился к Мико, и её окутал ветер, поднятый его движением. Волосы взметнулись, тело покрылось мурашками, но Мико не дрогнула, продолжая тянуться к нему. Дух остановился в миге от её крохотной ладони. Вдохнул её запах и выдохнул туманный холод. Мико замерла с бешено колотящимся сердцем, боясь пошевелиться и спугнуть это прекрасное существо, оказавшееся так близко.

А потом его нос уткнулся в её раскрытую ладонь.

И Мико почувствовала его.

Остров.

Огромный, живой, дышащий остров, отрезанный от мира и брошенный умирать. Он был ранен, растерзан и бесконечно одинок, запертый посреди несуществующего мира. Он долго скитался, пытаясь выжить, заживить кровоточащую плоть магии, но он был совершенно один среди Бесконечности. Разве можно выжить одному?

Мико ощутила боль каждого существа в землях Истока. Ощутила их любовь и нежность, страх и боль, страсть и желание, жажду и голод, злость и ненависть. На мгновение она стала ими. Всеми сразу. Она целовала своих детей, терзала клыками человеческую плоть, умирала в поле после битвы, рождалась в далёком лесу на краю мира. Она убивала и погибала. Ненавидела и сгорала от любви. И чувствовала, как остров медленно покидала жизнь.

Её тело было слишком маленьким, слишком хрупким и слабым, чтобы вместить всё это. Чужие жизни выворачивали её наизнанку, чужая боль сводила с ума, чужое желание убивать становилось её собственным. Мико плакала, но не отнимала руки.

Она увидела Ни, жадно слившуюся с гостем в рёкане. Акиру, крушащего комнаты в своём замке. Макото, запертого в темнице и изнывающего от ран. Райдэна, который не мог отвести от Мико взгляд. И сотни, и сотни других ёкаев. Она сама становилась ими, разбиваясь на тысячи осколков, чтобы вновь собраться воедино. И при этом ещё никогда она не чувствовала себя такой целой.