– Янтарь? – спросила Мико.

Шин кивнул, достал из сумки янтарные бусы, которые носили все монахи, почитающие Сияющую Богиню и её братьев и сестёр, и повернулся к Мико:

– Судя по количеству драконов, твои тоже пригодятся.

Она достала из заплечного мешка Райдэна бусы принцессы Эйко и бросила Шину.

Бусины идеально подходили к каменным глазницам, будто специально для них и были сделаны. Когда дракон обретал оба глаза, янтарь вспыхивал – и вскоре все стены наполнились тусклыми рыжими огоньками. Кёко ловко взобралась на голову центральной статуи и вложила бусины в глазницы.

Шин достал из сумки чистые листы, кисть и колбу с чернилами. Когда заклинание было закончено, он подбросил лист над головой, бумага развернулась, будто кто-то резко натянул её со всех сторон, и зависла в воздухе. Шин приложил два пальца к губам, а второй рукой начертил перед собой круг. Мико не слышала слов, хотя губы его шевелились. Пол задрожал, и статуя дракона зашаталась. Кёко, которая всё ещё сидела сверху, охнула и обхватила каменную голову руками и ногами, чтобы не упасть. Но тут заклинание начало тлеть, вспыхнуло и осыпалось пеплом. Шин покачнулся, Райдэн подхватил его и помог сесть.

– Что не так? – спросила Кёко, слезая со статуи.

– Я слишком устал. – Шин тяжело дышал. – Магия иссякла и теперь приходится использовать жизненные силы. Мне нужно отдохнуть час-другой.

– Тебе надо поесть, дурак. – За из спинами стояла кадзин. – Можете взять чистую одежду. А я приготовлю вам риса.

– Не стоит беспокоиться! – поклонился Райдэн.

– А я и не беспокоюсь, тэнгу. От вас разит хуже, чем от моих больных. Они пришли сюда спокойно умереть, а не пялиться на ваши чумазые рожи, – цыкнула она. – По крайней мере, вы нашли, что искали.

– Нашли? – удивилась Кёко.

Вместо ответа кадзин указала фонарём на стену. Только теперь Мико заметила, что все янтарные глаза потухли, кроме одной пары.

– Развелось дураков, – проворчала кадзин, покидая зал.

Мыться пришлось в океане. Все вместе они зашли в удивительно тёплые воды. Соль щипала мелкие царапины и пропитывала кожу, но Мико была рада смыть с себя кровь и грязь. Скоро намокла повязка на руке и рану запекло, хотя Мико и старалась держать её над водой. Райдэну с раной на груди тоже приходилось непросто, Шин ещё не до конца пришёл в себя и потому держался за прибрежные камни, чтобы не упасть, и только Кёко весело плескалась, ныряя в набегающие волны.

Мико зашла глубже остальных, подчиняясь движению волн и ловя редкий момент спокойствия. В воздухе запахло сливой, над океаном стали зажигаться голубые огоньки, они танцевали, то исчезая, то разгораясь вновь, ветер с востока принёс белые лепестки, они смешивались с огоньками и ложились на воду.