Светлый фон

— Сделай что-нибудь, Жрица! Пожалуйста…

Регинцы приволокли отчаянно отбивающуюся коротышку.

— Взгляните, господин, эта карга дралась, как бешеная, ранила одного из наших.

Оружие у нее отобрали, но это ей не мешало осыпать врагов замысловатыми проклятьями. Матушка Теора давно утратила непревзойденную скорость, теперь она просто миниатюрная старушка. Но не та, которую можно швырнуть в ноги победителю. Ее не застали врасплох, не вытащили спящей из постели. Прежде, чем схватиться с регинцами, Тина как-то успела полностью одеться в мужское и даже кольчугу натянуть. Словом, встретила врагов так, будто всю жизнь их ждала. Кольчугу, конечно, отняли. Но встрепанная, полу-седая и босяком Тина выглядела менее помятой, чем ее победители. От удивления ее даже оставили пока в живых.

— Господин, не эта ли — Морская Ведьма?

Барон покачал головой: Морская Ведьма, как он слышал, много моложе. А, впрочем, ведьмам свойственно менять облик. Герцог смеялся над россказнями о колдовстве Островов, но Эдар был более суеверен. В сеньоре-победителе чувствовалась неуверенность, если не страх. Его люди — да и сам он, если честно — нуждались в отдыхе после битвы с удивительно стойкой деревенькой. Но об отдыхе на чужой земле не могло быть и речи, пока не сооружен укрепленный лагерь, не выставлены дозорные.

— Чего вы возитесь! — рявкнул он на воинов, которые уже делили между собой захваченных женщин. — Запереть их, жеребцы безмозглые! Ну, живо!

Низкорослая старуха подхватила, будто только ее приказа и ждали:

— Давай, подойди по мне! Отправлю к Маре не жеребцом, а мерином! Зубы вы обломаете о наши Острова!

Мист, Кэмора и еще несколько горячих голов присоединились, пророча регинцам гибель, а на Теора призывая все кары богов. Ровный голос позади как-то сумел заглушить всех:

— А я могу приказать вам заткнуться? И тебе тоже, Тина.

Наэв! Живой, слава богам. Он был старейшиной деревни, ему подчинились моментально.

Желтая трава под Ивирой окрасилась густо-красным, а Ивира казалась прозрачной, словно лед, готовый растаять. Дельфина перевязывала, даже не проверив, дышит ли она. И не могла удержать хлещущую кровь. Как не смог и Лан — одна только Мара знает, сколько времени назад. Рубаха, туника и чулки молодой женщины пропитались насквозь, как и льняные рукава Жрицы. По голени пришелся удар меча, несомненно перебил какую-то крупную жилу, вошел в кость — повезло, что ногу не отрубил. Наконец, Мара насытилась, а заклинания Дельфины обрели силу. Струя превратилась в ручеек, потом и ручеек иссяк, затерявшись в слоях повязок. Лан, белый, как смерть, держал жену за руку, что-то нашептывая. Поднял глаза на Дельфину и еле выговорил: