— Пульс не могу нащупать… Она умерла…

Человек пятнадцать вокруг застыли в отчаяние и надежде, когда Дельфина припала ухом к груди Ивиры. Так много горя за одну ночь — неужели не достаточно? Дельфина слышала, как Мист, Кэмора, Санда шепчут молитвы. Казалось, слышала, как колотится сердце Лана. И целую вечность не могла понять, замерло сердце его жены или трепещет очень тихо.

“…возьми все мои силы, девочка. Не уходи. Я так хочу!” — не от Мудрых она научилась этой магии и никогда не говорила о ней вслух.

Ивира застонала. Лан пошатнулся и явно последним усилием держался, чтоб не зарыдать.

— Да хранят тебя боги, Жрица! Ты и вправду амулет наш и чудо!

— Амулет…? — оглянулась Дельфина вокруг. Ее и за Ивиру благодарить рано, Госпожа Смерть еще и не думает отступать. Лану она, конечно, сказала другое, устало оставив молодую женщину на его руках. — Обними ее. Говори с ней. Ничем больше ей сейчас не помочь.

“Одежду надо отстирать в Море, — думала островитянка, глядя на тэру и себя. — Непременно отдать кровь Маре… Но регинцы ведь не дадут мне подойти к линии прибоя! Регинцы… враги… будут приказывать мне на Берегу Чаек! Отцы и прадеды не могли подумать о таком. Мы, засыпая вчера, не могли представить…”

Почувствовала на плече руку Наэва, и захотелось разрыдаться от сознания, что он здесь.

— Как ты, сестренка?

— Аква и Дэладу убили, и Дэлу с ребятишками. И ее мужа. Кэва и Фемину тоже убили…, — она резко оборвала себя. Не ей сейчас хуже всех — какой смысл жаловаться? Тряхнула головой: — Я нормально, не тронули меня.

Издали женщина снова увидела Теора — тому что-то выговаривал монвульский барон. Судя по лицу сеньора, разбойник в ответ послал его к Маре или к дьяволу, как принято на Побережье. Наэв чуть улыбнулся:

— Неудобного выбрали регинцы предателя, — притянул Дельфину к себе, чтобы слышала только она, не Тэрэсса. — Женщин с детьми, думаю, запрут отдельно от мужчин, меня не будет с вами. Тэрэсса и дети… Ночью он только милостью Ариды не убил их. Он безумен и на все способен. Когда он придет за ними — останови его, сестренка, пожалуйста! Может, хоть на тебя у него рука не поднимется.

Дельфина склонила голову, обещая, но не представляя, что теперь сможет остановить Теора.

— Пусть брат Элэз отслужит благодарственный молебен, — распорядился Гэрих Ландский. — О прошедшей ночи мы будем рассказывать своим детям.