Теора Молодой Герцог увидел возле реки. Даже спрашивать не стал, почему тот стоит без дела, когда все заняты строительством укреплений. Никто еще не сумел заставить морского дьявола работать. Гэриху рассказали, что ночью островитянин мертвыми телами устилал себе дорогу, обходясь без кольчуги и щита. И даже усталым не кажется! Что за человек!

Приволокли старика, которого захватили в Гавани, показали его Теору — бывший тэру покатился со смеху:

— Вам этого выдали за Старейшину?? Хорошо, что дворового пса! Это же дэрэ Ульнмар. Он лет шестьдесят живет при Гавани, ест объедки и строит Общине корабли.

Гэрих слышал, как поступают Острова с проигравшими Посвящение. Рассмотрел получше корабельного мастера — обветренный и закопченный солнцем старик выглядел старше скал. Волосы у него были снежные, но еще густые, в спешке обрезаны до ушей. Гэриху было неведомо, что Ульнмар, словно женщина, лет шестьдесят носил космы ниже талии, и только сегодня заслужил право состричь знак своего позора.

— Ты мог бы спрятаться в глубине острова, — сказал Молодой Герцог. — Тебе ваш настоящий повелитель велел обмануть нас?

— Отец-Старейшина позволил мне это сделать, — ответил Ульнмар.

— Для своих ты был не лучше собаки. А теперь ты за них умрешь.

Ульнмар что-то ответил на языке Остров.

— Благодарит, — перевел Теор, — что дашь ему искупить проигранное Посвящение.

Гэриху Ландскому Острова нравились все меньше.

В других деревнях регинцам подсунули еще десяток ложных Старейшин, и все оказалась дэрэ.

Наэв оказался прав. Лана оторвали от Ивиры, Олеара от Оры. Мужчин куда-то увели, Дельфину с другими женщинами и детьми поместили в доме, который она уже с сомнением называла домом Наэва. Это строение, ставшее невообразимо тесным, походило на плот посреди шторма. Сломанную скамью, развороченные бочки регинцы унесли — пойдут на дрова, да и по голове доской можно получить от отчаянной островитянки. Разумеется, исчезло оружие, топор и все железное. Повсюду валялись щепки от деревянной посуды и обрывки одежды, слишком ветхой, чтоб захватчики на нее позарились. Хорошую одежду забрали. Пара воинов, опоздавших к разграблению, бесцеремонно переворачивали все, что еще не было перевернуто. На выпотрошенном сундуке воцарилась Тина и оттуда бормотала самое разное о регинцах и их матерях. Ее не поколотили лишь потому, что захватчики плохо понимали язык Островов. Женщины жались по углам, прикрывая детей, взглядом ища все, что можно взять в руки для защиты. Наконец, мародеры оставили их одних, и первой встала маленькая Ана. Молча начала прибирать разгромленный дом. Ивиру устроили на вспоротом матрасе. Дельфина крикнула сестрам принести воды и полотен. Или хоть что-нибудь! За окном, режа слух, звучала чужая речь, возгласы удивления — кажется, там происходило что-то важное. Жрица вспоминала потом, что, занятая Ивирой, не заметила, как кто-то на улице крикнул: “…в амбаре… идите взгляните”.