— …эта девушка — регинка, — говорил чуть позже Ив своему господину. — Она не по своей воле оказалась на Островах. С ней не должно обращаться, как с остальными.

Гэриху Ландскому забот хватало, но он любил поступать справедливо и ценил это желание в других. Он кивнул: желаю взглянуть на нее сам. Позже.

Рэн, когда сеньор не мог их слышать, зло рассмеялся:

— Достойный защитник для морской сучки! Не из твоей ли она грязной деревни? Ведь, чтоб ты там ни болтал про роанского барона, это только слова. Наверняка ты просто сбежавший от своего господина деревенщина, который украл оружие и коня.

Рэн не первый раз это говорил. Кое-кто в Новом Замке был с ним согласен, но большинству рыжий роанец нравился, кем бы он ни был.

— Я и не скрываю, — ответил Ив тоже не первый раз. — Моя мать была крестьянкой. А кто из нас оружие носит не по праву, пусть битва покажет.

Он не произнес больше ничего, но вокруг стали посмеиваться. Люди из Нового Замка и сам Гэрих хорошо знали, кто стал оруженосцем за свою храбрость, а кто — за чужую.

“Герцог, наверное, отовсюду собрал наемников — откуда иначе у него такая армия? Одних вассалов было бы мало. Нет, Марка между ними быть не может, не пришел бы он убивать нас. Региния велика, едва ли он знает о походе. Все говорят, что он забыл меня, что я просто мечтательница. Но, Господин Морской, разве ты только мечтой мне был? Разве не таков мир, каким я решила его видеть? Марк еще встретит меня живой. Живой!Слышишь, Алтимар?”

“На тысячу человек хватило бы с избытком твоего желание выжить”.