— Спасибо.

— Она ведь еще почти ребенок, — ответил регинец, сам старше Нелы всего на два-три года. И, отходя, еще раз обернулся на девочку.

Пещера

Пещера

“Интересно, как они назвали свои корабли? При каких знамениях спустили их на воду? Ты, Алтимар, не потопил флот, идущий на нас, теперь регинцы скажут, что ты слабее Распятого Бога”.

Дельфине отвечал расшалившийся за окном ветер. Двери и замки Гэрих Ландский считал надежней веревок, уцелевшие дома он велел использовать как темницы для пленных. Да не набивать в один дом слишком много человек, будь это даже женщины, которых регинцы в избытке захватили по соседним деревням. Господин регинцев не был самоуверен и понимал, на что способны люди в отчаянии. К великому недовольству своего войска, он приказал перебить большинство островитянок. А ведь захватчики явились на Острова без женщин, что обычно следуют за армиями. Даже прачкам места на кораблях не нашлось. Тина сказала:

— Ублюдкам придется иметь друг друга. Вы, сестры, достанетесь самым везучим.

Вечно Тина говорит вслух то, о чем никто не хочет думать.

Себе и окружающим Дельфина повторяла, что все не так уж плохо — верный признак, что все хуже некуда. Ивира извивалась на рваном матрас и сжимала зубами одеяло, чтоб не кричать, а Жрица все бы отдала за меркатскую смолу.

— Держи меня за руку, девочка. Потерпи.

Всего на год старше Дэльфы — сейчас Ивира была единственной, кому Дельфина могла хоть чем-то помочь. Ночная резня унесла одного из сыновей Оры, мужа и сестер Урсы, двух старших дочерей Санды — Дельфине не понять, откуда у женщин столько стойкости. Ни одна не плачет, лишь Нела еще всхлипывает от страха и стыда за свою слабость. В пол-голоса обсуждают побег, Тина с горящими глазами призывает к мести:

— Не за тем я дочерью Островов родилась, чтобы вздернули, как воровку. Пусть дают мне в руки оружие и пусть выходит против меня хоть сам мальчишка-Герцог. Сделаю напоследок еще одну регинку вдовой.

Будь здесь Дэльфа, у Тины была бы верная поддержка. Но Дельфина гонит мысли о дочери, пригвождает, как копьем, свой страх: она жива — не может быть иначе. Нела жмется к названой матери, Тэрэсса тихо молится. Маленькая Ана уговаривает Тэрэссу не волноваться, чтоб не пропало молоко. Ана уверенна, что сейчас она в ответе за младших братьев и мачеху, ответственность придает ей сил.