Он все знал про отчаяние — упиваться бы мыслью, что враг его испытает это чувство сполна. Торжество Теор ощущал, радость — нет. Наэв вдребезги разбил его жизнь, этого не исправить, можно лишь растоптать осколки.

Бывший островитянин не понимал, зачем понадобилось ему опережать события. Говорить раньше времени, что дети мертвы. Его шайка в Монланде чего только не творила, но собственноручно ему еще не приходилось убивать ребенка. Мог бы, конечно. Наэв, Гэрих и сам Теор в этом не сомневались. Молодой Герцог верил, что разбойник только и ждет удобного случая свернуть шеи его сыновьям. Морской дьявол подначивал его страх. А мальчишки Теора обожали, прибегали к нему, обходя любой запрет. Господам Ланда он казался упрямей мула, а мальчикам стоило лишь попросить вырезать им дудочку или рассказать про битву — и он охотно сдавался. Потому что только эти трое не смотрели на него, как на чудовище.

И Дельфина не видела в нем зверя, говоря: “Я знаю тебя”. Дельфина — единственный человек на Островах, который его не проклинает. Юродивая дурочка, что видит лишь свои мечты, верит тому, чему хочет верить. Она в доме Наэва, месть свершится на ее глазах.

Он резко тряхнул головой. Ему ли, безжалостному убийце, сомневаться?

Теор бегом преодолел расстояние до бывшего дома Наэва, вошел. Намерения читались на его лице, женщины резко вскочили. С кровати на него указала совсем юная женщина с перевязанной ногой, вскрикнула клекотом раненой чайки. Узнала? Теор не помнил ее в битве за деревню, а вот ей, похоже, было, что вспомнить. Перед дверью прямо под ногами у него оказался двухлетний малыш — он с любопытством уставился наверх, не ощущая опасности. Сын Наэва? А может, и нет. Теор до сих мало разглядывал пленников, демоны знают, сколько среди них детей и чьих. Или это уже не имеет значения? Тина меж тем метнулась вперед, отпихнула ребенка, встала между сыном и Тэрэссой:

— Пока я жива, ты их не тронешь!

Рядом с ней — и почти одного роста с коротышкой — встала старшая девочка Наэва. И даже монландка за их спинами вся подобралась для борьбы, прижала отчаянно вопящего младенца. По лицу было видно, что детей из ее рук выдрать можно только вместе с руками. Теора ее жалкая решимость забавляла. Нашел же Наэв, кем заменить Ану! Раненная пленница, наверное, не понимала, что делает, но попыталась сползти с кровати и тоже защищать малышей. Ее мягко удержала Дельфина. Сама же Дельфина — единственная, кто могла бы ему дать хоть какой-то ему отпор — плечом к плечу с другим не встала, даже не взглянула на бывшего близнеца. И он не решался поднять глаза на бывшую сестренку.