Теор не признал бы, что растерялся в час долгожданной мести. Что теперь? Меч вынимать или задушить, как обещал? Когда Тина выхватит кинжал и будет за чужих детей драться насмерть — ему, конечно, ничего не стоит ее оглушить. Но ударить собственную мать, уже старуху… Лучший из лучших против женщин, которых он сильнее втрое даже всех вместе. Настолько нелепо и мерзко это выглядело, что не верилось. “Вот сестренка и не верит…”.

Теор перевел взгляд на девочку, которая явно собиралась подкатиться ему под ноги, как только он сделает шаг. А потом — боги знают, на что она потом надеялась. Укусить? Вцепиться в волосы? В гениталии? Оружия у нее не было. Совсем малявка, но Остров Леса знает свое дело. “Значит, умрет первой…”, — решил он с сожалением, будто кто-то решал за него. Дочь Наэва, сомнений быть не могло. Даже амулет на шее тот, что Наэв носил.

Словно кинжал в спину, Теора настигла мысль: монландка слишком молода, чтобы быть матерью этой девочки! Он почувствовал, что задыхается. Не своим голосом приказал:

— Подойди.

И тогда, сбоку от себя, услышал голос Дельфины:

— Ана, милая, делай, как он велит.

За часы, минувшие со смерти Санды, Ана не произнесла и пяти слов, но совершенно преобразилась. До Посвящения она не имела права одеваться в женское, поэтому сегодня сняла мальчишеский наряд впервые. Взамен нашла лучшее из того, что не унесли регинцы, — рубаху Тэрэссы и нежно-зеленую шерстяную тунику матери. Волосы тщательно расчесала и украсила ожерельем из ракушек. Когда Тина спросила, для кого это она старается, для встречи с Алтимаром что ли, девочка (убедившись, что Тэрэсса спит), серьезно ответила: “Да”.

Ана очень смутно знала, кто такой Теор, но не удивилась, что он указал именно на нее. Сделала шаг вперед, остановилась перед ним. Он приказал:

— Назови свое имя, — хотя уже знал ответ.

— Ана, дочь Аны и Наэва.

Дети и взрослые в доме перестали существовать для изгнанника, осталась только девочка. Почему же она не боится?! Неужели, как Санда, верит, что ее судьба — лишь воля богов? Как верила в каждом рейде ее мать. Будь он проклят, Остров Леса! Растерянно и беспомощно Теор произнес:

— Ты не можешь быть ее дочерью! Ана была… светлой… совсем другой. А ты похожа на вороненка!

Девочка ответила отчетливо и без всякого выражения:

— Если б матушка была здесь, тебя бы настигла ее стрела.

— Да. Она не промахивалась…

— И я не промахнусь, когда лук добуду.

Теор наклонился к ней, тихо спросил:

— Тебе говорили, как она умерла? Я был там… случайно. Я отдал ее тело волнам. Просто… хотел тебе об этом рассказать.