– А, ну тогда ладно. Будем, значит, просто сидеть и медленно загибаться от голода. Благо вода у нас есть и жажда нам точно не грозит. А потом, может, смотритель какой найдет…

Вордий вспомнил старика Назапу. Жив ли он еще? И если да, то как часто обходит коллекторы?

– Слышь, Ворик, а сколько можно прожить вообще без еды? – после небольшой паузы продолжил строить планы на будущее Соргий.

– Месяц… может быть, – равнодушно протянул комит. – Если тупо лежать и не двигаться.

– Ну тогда у нас есть шанс. В крайнем случае съедим Сорика: он у нас самый упитанный, – предложил Вандей.

– Не слушай его, брат! – толкнул Вордий в бок маленького вуравийца. – Если сильно лишнее нести будет, скажи, и я ему челюсть сломаю.

– Спасибо, – вежливо проговорил Соргий. – Но меня сейчас совсем другое волнует… Как мы тут вообще оказались?

– У тебя что, провалы в памяти начались? – забеспокоился комит.

– Да нет, Свет мой! Ну как тебе объяснить? Я имею в виду – как мы дошли до такого? Знаете, я часто вспоминаю тот вечер в «Рыбке», когда мы провожали Уни в Вирилан. Думаю, это стало чем-то вроде границы, отделившей нас тогдашних от нас теперешних. Вспомните: мы росли вместе, были не разлей вода, делились всем на свете, поддерживали и оберегали друг друга. Не знаю, как вы, но я не мыслил своей жизни без… «нас». Мы готовы были отдать жизнь за брата, но прошло всего несколько месяцев – и ни с того ни с сего мы стали врагами.

– Так этот гад сам…

– Погоди! Стали врагами, при том что у нас не было и нет ненависти друг к другу! Мы словно перестали играть в детскую игру, где были одной командой, и перешли в игру взрослую, где каждому дали новую роль. И вот сюжет спектакля требует от нас убивать друг друга. И мы готовы делать это, забыв про почти двадцать лет, что провели вместе! Когда я осознаю это, друзья, мне становится страшно! Что же за ничтожная, лживая тварь человек, если он так легко отказывается от самого значимого, самого дорогого, что еще недавно было всем смыслом его жизни!

– Я не изменял себе и нашему братству! – с легким раздражением ответил Вордий. – И не сделал ничего такого, за что должен стыдится!

– Ну конечно! – понимающе вздохнул Вандей. – Главный гад у нас тут, разумеется, я. Ты даже не попытался понять, что он имел в виду! Ой, ладно, к чему теперь это морализаторство!

– Ладно, ребята, забудьте! – примирительно проговорил Соргий. – Хотя не в морали дело. Просто грустно умирать, осознав, что ты в этой жизни не способен управлять даже собой, сколько бы денег и свободы у тебя ни было…

– Зато если выживем, станем умнее, – удивил неожиданным откровением комит. Словно в подтверждение его слов дверь заскрипела, и в помещение ворвался удивительно яркий свет масляной лампы.