– Нет! – Веления с такой яростью глянула на подчиненного, что тот аж дернулся. – Хватит, один раз уже попытались… Только людей гробить! Что бы он там ни задумал, убейте скотину, и все его планы пойдут прахом.

Деркацо поспешил выразить согласие решительным кивком.

Отпустив подчиненного, Веления какое-то время неподвижно сидела на месте. Ее тело бросало то в жар, то в холод, зубы мелко стучали. Огромная капля пота упала со лба на большой палец босой ноги, и женщина вздрогнула, словно ее ударили хлыстом.

Резко выхватив из ножен искривленный вуравийский меч, Веления бросилась вперед в стремительном выпаде. Тряпичный балдахин огромной птицей взлетел вверх и, легко упорхнув в сторону, упал на мокрые скалы. Воздух наполнился свистом разъяренного металла: женщина с нечеловеческой скоростью била и кромсала пустоту, крушила и нарезала долями. Демонстрируя нечеловеческую устойчивость, она легко порхала по скользким камням, исторгая молниеносные выпады и сражаясь с целой толпой воображаемых врагов, пока в полном изнеможении не упала на землю.

Тяжело дыша, Веления с трудом поднесла руки к лицу и судорожно стала вырывать из него золотые спицы, которые падали с легким звоном. Взяв меч, она поймала его лезвием солнечный свет, проникающий в пещеру через неровное отверстие в потолке. Зеркальная гладь клинка отражала женщину с отекшим лицом, бледными щеками и прищуренными от боли воспаленными глазами.

– Когда же я наконец подохну-то, а? – еле слышно прошептала она.

* * *

Аринцитек стоял на носу корабля, чей длинный силуэт быстро скользил по Солнцеблестному каналу. Только сейчас, ночью, он мог свободно выйти на палубу из шатра на корме, чтобы сменить обстановку и подышать свежим воздухом. Сколько времени прошло с тех пор, когда он в одиночку пересек степь, выйдя полуживым от голода и усталости к патрулям Неция Тамето? Сколько еще оставалось провести в пути по морям и рекам, прежде чем он увидит влажные густые леса, выжженные солнцем равнины и покрытые туманом горы своей далекой родины? Эти вопросы уже не занимали его. Печать Пятого царства, бесценная реликвия, свисала с его шеи, а остальное было совсем неважно. Дело сделано, и судьбу аринцилов отныне будет определять только он. И судьбу империи герандийцев – тоже.

Ягуар бросил взгляд на горевшие через равные промежутки маяки и таящееся в темноте ночи побережье. Эти люди мирно спят в своих домах. Они не знают, что их ждет уже скоро, но этого не избежать. Потому что земля их богата и обильна – и потому что они слабы!

За спиной послышались шаги. Это был капитан, даже ночью не смыкающий глаз и лично наблюдающий за особо важным пассажиром. Какие чувства к нему испытывает этот человек, работающий на толстого чиновника, что предал свой народ? Скорее всего, никаких, он просто делает свою работу. У герандийцев нет понятия «народ», нет ощущения единой семьи, где все связаны и несут общую ответственность за выживание и процветание дома. Их вождем может быть любой капризный мальчишка, которого пытаются подсидеть такие же ничтожные подданные, не знающие слов «честь» и «верность». Они думают использовать аринцилов как орудие в своей борьбе за власть? Как же глубоко они разочаруются, ведь даже самая хитрая свинья никогда не сможет управлять ягуаром!