Страшная фигура действительно совершала какие-то движения конечностями, однако с места не двигалась. Откуда-то изнутри себя она извлекла нечто плоское и белое, направив это в сторону ошарашенных дипломатов.

– Что это? – настороженно спросил Богемо.

– Похоже на лист пергамента, – узнал знакомые формы Гроки.

– Смертный приговор всем нам, вот что это такое! – закричал священник, сложив руки в молитвенном жесте.

– А ну-ка, дайте еще одну лампу, – откуда-то из темноты раздался уверенный, четкий голос Хардо. Спокойно подойдя поближе, он прищурился и монотонно прочитал: «Это я, Уни. Прошу прощения за неподобающий вид». – Парень, я, конечно, все понимаю, но вот это у тебя откуда?

– О Владыка небесный! – только и выдохнул Богемо, схватившись за сердце. – Ну нельзя же так!

Фигрундиш отреагировал так же. Второй посол, рассмотрев переводчика поближе, изрек:

– Энель Вирандо, приношу вам свои самые искренние извинения! Клянусь мечом Небесного вседержителя, я и подумать не мог, во что все это выльется!

– И я тоже! – истерично всплеснул руками торговый посланник. – Клянусь здоровьем моих детей, почившими отцом и матушкой, да пребудут они извечно во Свете небесном! Клянусь самыми страшными клятвами, что не мыслил дурного, не затевал пагубы, будь оно неладно! Я же сам, сам ею регулярно пользуюсь! – энель Богемо завыл и рухнул на колени перед разоблаченным переводчиком.

Уни действительно напоминал какое-то чудовище – со своим опухшим, с едва различимыми щелками глаз, лицом и такими же оплывшими руками, почти вдвое увеличившимися в размере.

– Может, вы и мне, наконец, объясните, что здесь происходит? – вежливо осведомился Санери. – А то я, похоже, оказался единственным, кто не вовлечен в эту морскую комедию. Энель Вирандо, что с вами все-таки случилось?

– Боюсь, он не в состоянии говорить, энель посол, – извиняющимся тоном ответил Хардо. – Тут врач нужен, и побыстрее.

– Ну хорошо. Энель Аслепи, прикончите эту интригу, – подозвал он к себе жестом плешивого мужчину, который всю церемонию держался подчеркнуто отстраненно и равнодушно. – Пациента же, наоборот, приведите в человеческий вид в кратчайшие сроки. Ну а вас, господа, жду у себя в каюте завтра утром, до завтрака, – и посол дружески улыбнулся. – Обожаю, когда меня развлекают спозаранку!

* * *

За столом царило веселое оживление. Посол Санери ухмылялся, жмурился, мурлыкал и периодически разражался беззаботным, хотя и немного наигранным смехом. Слуга, приняв у него трехместную подставку для яиц с исчерпанным содержимым, аккуратно разместил перед хозяином изящную тарелку из тончайшей улиньской керамики с красиво оформленными лепестками белоснежной рыбной закуски и малюсенькими горками синеватой икры. Посол, вытянув вперед нос, прикрыл глаза и с видимым удовольствием вдохнул.