– Зеркало, – вполголоса прояснил ситуацию Хардо, обращаясь скорее к самому себе.

– Да, да, дорогие друзья, вы, несомненно, правы! – обратился к собравшимся бородач. – Все именно так. Я горд и счастлив, что именно мне выпала великая честь посвятить посольство Великого герандийского владыки, да пребудут с ним вовеки живительные потоки солнечного света, в священнодействие чудесного ритуала Зеркального почитания!

Стоявшие по бокам два его помощника красноречиво закивали, потряхивая смоляными шевелюрами.

– Достопочтимый энель Фигрундиш, как глава Первого посольства Великого владыки нашего в Вирилан я с радостью и удовлетворением принимаю от вас эту драгоценную привилегию, – важно проговорил Санери.

Навигатор учтиво поклонился и перешел к изложению сути всего происходящего.

– Долгие годы, ведомые божественным светом блистательных дев ночного неба, наши корабли бороздят просторы Зеркального моря. Здесь умирает надежда на парус… – Тут дипломаты послушно обратили взоры на три огромные мачты. Расшитые золотом полотнища, в которые можно было бы легко укутать самые слабые ветра ленивых южных морей, равнодушно опали в полном бессилии. – И только весла способны увлечь нас дальше, к желанной цели.

С этим у «Трепета волны» было как раз все в порядке. Однако именно сейчас, услышав команду Фигрундиша, гребцы на четырех уровнях по оба борта плавучего монстра имперской дипломатии стали прилагать дружные усилия, чтобы держать свои орудия труда сухими. Судно практически замерло посреди бескрайней водной глади – без ряби, без единой волны.

– О Волшебное море, равных которому нет и не будет во всем Дашторнисе! О приют Великого владыки, где уединяется он по ночам для своего державного отдыха! Прости нас, недостойных, за то, что смущаем совершенство твое нашей жалкой посудиной! Прими от нас, ничтожных слуг Повелителя мира, это зеркало как дар и плату за беспокойство! Пусть оно станет символом нашей покорности, ибо как ты отражаешь всю мощь Ясновеликого светила, так и мы живем лишь отражением его божественного сияния! – и Фигрундиш с дрожью и трепетом простер руки за борт. Подъемник заскрипел, отправляя массивный груз в пучину.

Даже те из присутствующих, кто был далек от священных ритуалов, невольно залюбовались этим зрелищем. Момент был выбран как нельзя лучше. Солнце, заход которого был воистину стремительным в этих широтах, падало на поверхность идеально ровного моря и словно плавилось, растекаясь на горизонте слепящим глаза сиянием. За эти мгновения вода, словно живая, многократно меняла свой окрас, наряжаясь то в синий, то в лазурный, а затем фисташковый, который был жадно поглощен дорожкой из света между кораблем и заходящим солнечным диском. Небо, почти свободное от облаков, с небольшим опозданием будто копировало цвета воды, напоследок окрасившись красными и оранжевыми оттенками.