– Ах, какой аромат! А ведь знаете, коллеги, икра кразифанской рыбы служит токмо для услаждения обоняния и употреблять оную внутрь желудка не принято!

Прочие присутствующие, которые скромно промолчали в ответ, получили возможность удостовериться, что их начальник был главным и единственным источником веселья на этом раннем собрании, а они – лишь слушателями, зрителями и – теперь вот – обонятелями. У энеля Богемо громко заурчал живот, выдав его, как мальчишку, укравшего сливы на рынке. Впрочем, торговый посланник лишь тяжело вздохнул и скорбно опустил глаза.

– А ведь и правда забавная история, если уж на то пошло, – не унимался посол. – Энель Хардо, что же это вы так поздно бросились спасать голос своего подопечного?

– Действовал сразу после выявления угрозы, – четко парировал Хардо. – Намерения второго посла изначально были мирными.

– Что значит – изначально? – ледяным тоном поинтересовался Стифрано. – Они всегда были мирными. Меня самого так учили, и бил я – младенцев сильнее шлепают! Да и потом, Хардо, ты же сам мне сказал, что он…

– Успокойтесь, дружище, – дружелюбно вмешался Санери и, наклонив голову, отправил рыбу в рот двузубой вилкой.

Наступила пауза. Было слышно, как посол не спеша пережевывает пищу. Потом он пригубил молока русалки из чеканного бокальчика и, поцеловавшись с салфеткой, миролюбиво изрек:

– Просто теперь все будут знать, что в нашей группе среди скромных имперских дипломатов случайно затесался один из лучших клинков империи. Чтобы он нам еще кого-нибудь не изувечил, гимнастический зал до конца миссии объявляю закрытым. Энель Хардо, проследите лично. А то ведь, – и он застенчиво посмотрел на Стифрано, – сам-то я фехтую еще хуже, чем энель Вирандо.

Хардо невозмутимо кивнул. Стифрано бросил на него презрительный взгляд, но в адрес Санери не сказал ни слова.

– Теперь вы, мой дорогой Богемо…

Торговый посланник вжался в деревянное кресло, его подкрашенные синим глаза расширились так, словно их владельца сейчас будут бить.

– Признаться, не ведал ранее о вашем таланте врачевателя. К сожалению, вынужден вас огорчить – лекарь в посольстве уже имеется. И я очень надеюсь, что в следующий раз – да хранит Владыка небесный нас всех от таких напастей – вы будете обращаться к нему, причем сразу же, что бы там ни случилось. Кстати, касается всех. Но прежде всего, конечно же, вас, мой уважаемый юный друг, – и он посмотрел на переводчика.

Уни вздрогнул и нервно попытался сцепить опухшие пальцы рук. Без капюшона он ощущал себя каким-то неполноценным, почти голым.

– Не буду напоминать присутствующим, насколько успех всей нашей миссии зависит от вас, энель переводчик. Очень жаль, что ваше знакомство с энелем Аслепи произошло так поздно. Надеюсь, вы внимательно слушали, когда я обращался к энелю Богемо? Не сомневаюсь в этом. Жаль, что пока вы лишены возможности не то чтобы выполнять свои обязанности, но и вообще, хмм, появляться в приличном обществе. Энель Аслепи, что вы можете сказать по этому поводу?