Все с облегчением обратили взоры на врача. Еще во время осмотра Уни поразился его отстраненной невозмутимости. И теперь, меланхолично стрельнув из-под выпуклого лба глазами в наборный потолок, Аслепи стал говорить таким же бесстрастным, почти замогильным голосом:

– Множественные синяки и ссадины по всему телу. Гематома на шее. Гортань, трахея и кадык целы.

– А лицо, руки?

– Орехи тала безопасны, но некоторые люди их не переносят.

– Прекрасно. И как это лечить?

– Обычно используют экстракт керадонны. Только у меня этой травы с собой нет.

– Что значит – нет? Вы врач или кто? – вставил свое веское слово Гроки.

– Выделенных мне средств хватило лишь на самые необходимые лекарства. Пришлось выбирать то, что наверняка понадобится в пути. Орехи тала здесь сильно проигрывают лихорадке или диарее.

– Вы отдаете себе отчет, что посольство не сможет обойтись без переводчика?

– Отдаю, энель Санери, – произнес Аслепи с деревянными глазами. – Думаю, что мы сможем вылечить его в Манибортише.

– А если нет?

– Если нет, – невинно протянул Аслепи, – тогда само пройдет. Дней через пять. Думаю, так.

Стифрано обнажил зубы, злорадство заиграло в его опущенных глазах.

Санери прищурился, и взгляд его стал непривычно острым и непреклонным:

– Даю вам неделю. По истечении этого срока энель Вирандо должен вернуть себе нормальный вид и способность говорить. На полдня опоздаете – найдем в Манибортише нового врача, а вы останетесь лечить тамошних моряков от издержек свободной любви.

Собравшиеся непроизвольно выпрямились, включая доктора.

– Я все сделаю, – покорно произнес тот.

– Ну, хорошо, – откинулся назад с былым жизнелюбием посол. – На сегодня наше собрание прошу считать оконченным. Кстати, советую, наконец, позавтракать. Или уже пообедать? Время бежит так быстро, когда столько дел вокруг!

Дипломаты задвигали мебелью, расчищая себе путь к бегству.