– И как же капоштийцы определяют точку поворота? По звездам? Воистину, это святотатство – почитать ночных слуг Ясновеликого светила и высокомерно отрицать его самого!

– Так-то оно так… Только вот, клянусь здоровьем детей, эти звезды весьма неплохо помогают своим почитателям в их торговых делишках! Нам же они ничего не расскажут, как ни проси. Я слышал, энель Санери за ужином объявит о том, что мы возвращаемся в Иллирис, да-а-а!

Уни был несказанно благодарен судьбе, что хоть и немым болваном, но все же присутствовал при этом неспешном разговоре. Теперь, уподобившись голодной лисе в курятнике знаний, он пытался найти в книгах про Капошти то неосязаемое, что может спасти миссию, – и его мечту.

Пока что получалось неважно. Удалось обнаружить только карты Дашторниса (толку от них мало), жизнеописания каких-то капоштийских купцов (много чудес и ужасов для отвращения конкурентов, но знаний – меньше мизинца) и даже сборник стихов «Волны и звездная пена». Манибортиш был окутан пеленой тайны, о нем нигде не говорили, словно его никогда и не существовало.

«Хорошие дела! – Уни осел на пол, бессильно уткнувшись затылком в стенку шкафа. – Глупо, конечно, ожидать, что капоштийцы опубликуют свои лоции и периплы. Говорят, что даже среди них лишь единицам ведомы все маршруты, высеченные на стене зала Звездного синклита в Харалпуне. Но ведь так, чтобы совсем ничего – ни единой зацепки…»

Уни ощутил внутреннюю пустоту и какое-то душевное бессилие. «Ну почему, почему опять все против меня! Только жить начал по-человечески – и вот тебе, все то же самое!»

Он осторожно потрогал кончиками пальцев синяк на горле.

«Что бы там ни говорила эта знатная цапля, он определенно хотел вывести меня из игры. И Богемо тут как тут… Думал, сдохну, в пузырь превращусь из крови и гноя. Все пересилил, все сдюжил – так нет, теперь капоштийцы предали. А может, нет? Может, зря я на хороших людей наговариваю?»

Уни вспомнил широкую, дружелюбную улыбку Фигрундиша. Мог ли такой человек быть изменником? Теперь он сам не знал, чему верить. Из глубин памяти всплыл Дигений Форзи с его зловещим предупреждением. Неужели он действительно прав и все это изначально было обречено на провал? Сколько раз Уни выдавал желаемое за действительное – и потом действительность жестоко вправляла ему мозги? Неужели и сейчас это именно такой случай? «Ах, Манибортиш-Манибортиш, как много ты вдруг стал значить в моей судьбе…»

Как заведенный Уни еще несколько раз повторил название капоштийской фактории. Внезапно его тонкий рот непроизвольно раскрылся, а глаза выдали недоумение, плавно переходящее в радость.