– Я даже не знаю, с чего начать, – Уни в который раз облизнул губы. На этот раз их вкус был уже достаточно нейтральным. – Я сказал им, кто мы такие, но они считают нас шпионами!

– Обычное дело, – вздохнул Санери и на мгновение прикрыл глаза. – А учитывая необычные обстоятельства нашего появления здесь, вполне естественное. Признаться, я ожидал худшего.

– Худшее еще впереди! – из полумрака откуда-то сбоку подал голос Гроки.

– Да, знаете ли, я все-таки рассчитывал на какое-то… более достойное обращение, – высказал свою точку зрения торговый посланник Богемо, одновременно будучи и напуганным происходящим, и смущенным тем фактом, что начальство воспринимает так неожиданно упавшие на их головы тяжкие испытания чуть ли не как само собой разумеющееся.

– Светило гневное, но милостивое посылает нам тяготы для испытания духа нашего и дает шанс обрести смирение… – тонким голосом заунывно вмешался священник Нафази.

– Да кончайте выть, без вас тошно! – грубо оборвал его Стифрано. – Теперь нам до снега в Капошти придется доказывать, что мы не суслики водоплавающие!

– Насчет снега не знаю, но доказать что-либо этому аринцилу, мне кажется, будет очень непросто, – ответил Уни.

– Какому еще аринцилу?! – все члены посольства почти хором отреагировали на это известие, собравшись вокруг переводчика. Даже начальник охраны Хардо, обычно равнодушно-задумчивый, не смог сдержать своего любопытства.

Уни подробно рассказал о своем странном собеседнике, не забыв упомянуть про таинственные обстоятельства их первой встречи. Это произвело настолько сильное впечатление на Санери, что его усталость куда-то улетучилась.

– Самый опасный из всех возможных врагов империи – во дворце, а потом в Вирилане? Но почему, как? Ничего не понимаю! – он взялся за голову и с силой потер виски.

– Он сюда только через степь мог попасть! – заявил Стифрано.

– Наши помогли, иначе никак, – тихо поддержал его Хардо.

– Да это ясно, но зачем? Какой смысл пускать врага в Вирилан? – возмутился Гроки.

– Светило мое ясное, куда же мы угодили-то? – почти простонал посол.

Имперцы на какое-то время замолчали. Каждый пытался переварить эту информацию, соотнести ее с теми слухами о делах герандийской политики, что просачиваются даже через крепкие стены императорского дворца и составляют предмет горячих обсуждений как знати в Триказинцо, так и простых людей в дешевых кабачках на Копченой улице.

– Ты уверен, что он у них за главного? – прервал Стифрано.

Уни почесал лоб:

– Если исходить из протокола, то сидел он на самом почетном месте. И вел себя соответствующе.