– Мы сами знаем, в какой ситуации оказались, энель Хардо, – ворчливо ответил ему Гроки. – А ведь именно вы, как ответственный за безопасность посольства, обязаны были…

– Да хватит, Гроки! – раздраженно прервал его Санери, прижав ладонь ко лбу. – Ты и так его уже насквозь проел, но голова-то болит у меня!

– Ну, ждать тоже можно по-разному, – миролюбиво попытался снять напряженность Уни. – С этими, – он указал в сторону других узников, – нашими товарищами по несчастью никто пообщаться не пробовал? Они же могут нам столько всего интересного рассказать!

– Нет, знаешь, темно здесь слишком для языка жестов! – желчно ответил Гроки.

– Да, простите, все время забываю про то, что без переводчика вы никуда, – неожиданно для себя поддел его Уни.

Гроки фыркнул и, обняв худые колени, отвернулся в сторону.

Восприняв этот жест, а также молчание посла Санери как согласие, Уни встал и окинул взглядом помещение. Это был вполне добротный каменный мешок шагов в двадцать длиной, с низким потолком, который, однако, не доставлял особого беспокойства имперскому переводчику в силу его отнюдь не богатырского роста. «Тяжело здесь Стифрано приходится!» – мимоходом подумал Уни и решительно направился к ближайшему сидевшему у стены незнакомому узнику.

Это был худой, но жилистый молодой мужчина с грязными длинными волосами, хаотично раскиданными по покатым плечам. На его вытянутом, осунувшемся лице скупой свет темницы особенно выделял скулы, в то время как нижняя часть с тонким подбородком и следами запущенной растительности была почти полностью погружена во мрак.

– Уважаемый, я прошу прощения, что мой голос вторгается в ваше тело, не позволите ли мне со всем почтением нарушить ваше достойное уединение? – попытался совместить имперский этикет и свое представление о вириланской вежливости Уни.

Узник поднял голову и чуть развернул ее в сторону переводчика.

– Оставьте эту дурацкую вежливость анвиллам! – обреченно, но в то же время насмешливо и с каким-то внутренним презрением к тяготам своего нынешнего положения ответил он.

– Да мы недавно здесь, только вникаем, что и как, – оживился Уни, обрадовавшись новому собеседнику. – Меня зовут Унизель Вирандо, я и мои друзья…

– Можешь не продолжать! – перебил его новый знакомый. – Сейчас ты тот, кем ты можешь быть. Видишь? – он обвел руками камеру. – Ты пленник, а очень скоро будешь покойником, как и все мы. Подумай лучше, как достойно умереть!

Уни отер лоб рукавом и обдул лицо, выпятив нижнюю губу. Сердце забилось сильнее, а в животе стала морозом покалывать пугающая пустота.