Аринцил, в набедренной повязке, блестящих золотом поножах, наручах и высоком шлеме с филигранным узором, очевидно, возглавлял это торжественное сборище. Рядом с ним в роскошных черных доспехах из металлических пластин и красных плащах почтительно стояли те, кого Уни мысленно отнес к элите местных воинов, включая и того самого вирилана, что руководил его вчерашним допросом. Когда пленников вывели на площадку, именно он, держа правую руку на рукояти меча, сделал два шага вперед, странным образом выворачивая бедра, и заговорил:

– Те, кто пришел не из этих мест, молчите и слушайте меня, Оркодия Кейриса, Верховного наставника касты воинов, говорящего от имени Свирепого Ягуара, принявшего на себя титул правителя этой земли!

– Мы что-то пропустили или в Вирилане власть переменилась? – тихо спросил Стифрано у первого посла. Тот, мельком посмотрев на него, лишь пожал плечами. И действительно, сейчас было не до рассуждений. На площадь с противоположной стороны вывели восьмерых вириланов. Судя по их внешему виду, это были недавние соседи имперского посольства по камере, однако пробыли там они, очевидно, гораздо дольше.

– Совсем на ногах не держатся! – сочувственно заметил Богемо.

– С неделю поголодаешь… – усмехнулся Стифрано. – Вам бы тоже не помешало, энель торговый посланник!

Богемо скорчил раздраженную физиономию, но не ответил. Между тем одетый в легкие доспехи юноша раздал вириланским пленникам мечи. Другой, возникший словно ниоткуда, стал раздавать оружие членам посольства.

– Это что, мне? – искренне изумился Богемо.

– Берите, пока дают, – снова не упустил возможности огрызнуться Стифрано.

– Вы сегодня шутите, – часто и не к месту! – не выдержал, наконец, его собеседник.

– Нет, я не могу это взять! – с очень серьезным лицом и солидным тоном высказал оруженосцу Нафази. – Моя миссия в этом мире заключается в том, чтобы просвещать людские души, а не губить их…

Хардо молча вырвал у юноши меч и всучил его священнику. Тот растерялся от неожиданности и инстинктивно прижал оружие к груди. Выглядело это нелепо, но в какой-то мере пресекло приступы пацифизма у других членов дипломатической миссии.

– Человек, – внезапно заговоривший аринцил специальной паузой выделил это слово, – существует лишь тогда, когда способен менять этот мир. Уничтожение есть высшая форма изменения. Только в бою рождается истина, только убивая, человек показывает, кто он есть на самом деле! Так покажите нам это! – бросил он застывшим членам посольства, пытающимся осознать эту необычную философию.

Оркодий Кейрис сделал шаг вперед и, вытянув правую руку ладонью вверх, указал ею на посла Санери.