– В самом деле? – усмехнулся Санери. – Вот так просто? Я не знаю, что это за красивая житейская мудрость, но я точно уверен, что за любым серьезным государственным решением стоит четкий, конкретный план.

– Она говорит, что любой план – это иллюзия. Точнее, как бы это правильно сказать, нам кажется, что это план, когда события совпадают с тем, как мы их готовы увидеть. А когда не совпадают, мы говорим, что план рушится, и пытаемся найти причины для этого, сетуя на разные изменения условий и то, что мы чего-то не учли. Но на самом деле истина в том, что план – это лишь термин, которым мы заранее называем обобщение наших действий, но до того, как они произойдут.

– Но это ведь какая-то бессмыслица! – Санери утробно вдохнул, а потом медленно, с протяжным гулом выдохнул.

– Энель посол, давайте раскажем ей про анвиллов! – с вымученной улыбкой обратился к нему Уни. – Это ведь единственное, что у нас сейчас есть.

– Ну, хорошо, – устало проговорил посол. – Рассказывайте, о чем хотите. В конце концов, мы же потом всегда сможем изменить свое решение. Или нет? Я уже и сам ни в чем не уверен…

– Госпожа Лерис, – торжественно начал Уни, попытавшись собраться и придать своей речи как можно больше пафоса. Со стороны это смотрелось избыточно драматично, словно переводчик намеревался сообщить целительнице если не о конце света, то по крайней мере о смерти ее родственника. – От имени посольства Великого владыки Герандии мы, в знак нашего искреннего расположения к касте анвиллов и грядущей дружбы между нашими державами, хотели бы сообщить вам информацию чрезвычайного значения и особой важности!

Уни быстро посмотрел на Онелию, чтобы узнать ее реакцию, и неожиданно чуть не утонул в ее глазах. Это было в точности то самое ощущение, когда человек находится на грани сна и бодрствования и в этом состоянии ему кажется, что он оступился и упал в яму. Внутри все дергается, человек пугается, но через мгновение возвращается обратно, в истинную реальность. Уни вздрогнул, покачнулся и, с трудом удержав равновесие, понял, что ни на миг не в состоянии отвести от нее взгляд. Глаза Онелии словно расширились до размеров Вселенной, затопив собой все. Они были зеленые, но при этом, при ближайшем рассмотрении, играли в глубине множеством цветов и оттенков, словно дорогая вуравийская ткань, переливающаяся на солнце. Уни ощутил некое подобие глухоты, словно в ушах оказалась вода и что-то гудело низким, но тихим гулом.

– Энель Вирандо, что с вами?

Голос посла помог ему вернуться обратно. Глаза девушки вновь стали нормального размера, и теперь Уни смог видеть все ее лицо. Оно чем-то было похоже на лицо волшебной феи, как у фигурок, которые в Энтеверии готовили к празднику Весеннего равноденствия. Уни с детства любил эти фигурки и втайне, даже от друзей, собрал собственную коллекцию. Феи казались такими прекрасными, манящими, но в то же время – отделенными от грязи и пороков этого мира тонкой завесой сказочной магии. Теперь одна из них стояла в двух шагах от него.