– Вы все же хотите… пропустить меня вперед? – догадался Уни.

– Для начала я предлагаю вам ознакомиться, как работает инровуйе, – ответила Онелия.

Уни просто не мог отказаться от предложения узнать что-то новое об устройстве Вирилана, включая такие существенные детали повседневого быта.

– Вы что, в баню вместе идете? – удивился Санери. Он да еще энель Нафази были единственными, кто оставался на террасе, однако Уни это уже не смущало.

– Ну я же должен налаживать неформальные контакты с местным населением! – ответил он послу как можно более раскованно. Тот в полном потрясении покачал головой.

Впрочем, уже очень скоро Уни убедился, что Онелия имела в виду ровно то, что сказала ранее. Безусловно, для молодого переводчика было очень интересно узнать, что баня отапливается горючим газом, который выходит из расщелины чуть ниже по склону, однако после того как девушка с почтительным поклоном оставила его одного в этом горячо натопленном помещении, где-то в глубине души возникло легкое чувство недосказанности и даже досады. Наскоро помывшись, разопревший Уни ленивым шагом поскрипел по подвесному мосту обратно к дому. «Определенно, судьба все-таки решила сегодня оставить меня совсем одного! – со вздохом подумал он, оказавшись на совершенно пустой веранде. Обреченно сев на лавку, юноша закрыл глаза и глубоко вздохнул. – Напиться бы с горя, да вот незадача – за все пребывание в Вирилане вина нам так никто и не предложил. Значит, придется сейчас просто встать и уныло поплестись спать. Светило мое, как это все грустно и банально!»

Уни открыл глаза и уже начал отрываться от скамьи, как вдруг понял, что находится теперь в совершенно ином месте. Вокруг лежал снег, и холодный воздух пощипывал ноздри, но телу было жарко и легко. Звезды в угольно-черном небе сияли ярче и чище, словно кто-то, пока Уни мылся в бане, отполировал их до кристального блеска. Но самым главным было ощущение какой-то тонкой, почти мистической границы между холодом и жаром, мертвой скованностью обледенелой скалы и горячим дыханием распаренной плоти, двумя полными противоположностями, которые флиртовали друг с другом, избегая полного сближения и слияния, а на границе этой странной и будоражившей чувства игры находился сам Уни. Мягкий и еле заметный в темноте снег неслышно падал вокруг, оттеняя окружающий мир завесой таинственности и какой-то особой, умиротворяющей красоты.

– Правда здо́рово? – прозвучал где-то сзади мягкий и чувственный женский голос.

Уни вздрогнул, но без привычных в подобных случаях судорог. Наоборот, тело его словно раскрылось, будто кто-то аккуратно налил внутрь кувшин горячего молока с ароматным некреданским медом.