– Нет, не станет, – ответил Натаниэль на мысли Энэя. – Она окажется здесь. Я сам приведу ее к брату. Пожиратель возьмет ее в жены и покажет, как сильно может любить великий князь Тьмы. Она родит ему сыновей, а потом князь отдаст ее крысиному воину.

Свирепой яростью полыхнуло сердце воителя. Черный гнев затмил его угасающий разум и вырвал из ледяных объятий небытия. Задействовав резервы доспеха, Энэй из последних сил поднялся и в самоубийственной, отчаянной атаке бросился на мальчишку. Воитель намеревался сбить врага и наплечником доспеха размозжить голову. Он прошел сквозь область искаженного пространства, промахнулся с ударом, но все же сбил Натаниэля с ног. Оказавшись над поверженным врагом, Энэй упал на спину и локоть уцелевшей руки направил противнику в лицо. Мальчик остался лежать на месте, но материя пространства между ними изменилась. Воитель провалился в искажение, как в колодец, выпал во мраке под куполом логова и с чавкающим звуком обрушился на ковер пульсирующей плоти. Впереди, под стеной брызгающих кровью внутренностей Энэй заметил тело человека, использованного в качестве приманки. Озлобленно мыча, однорукий воитель дополз к мертвецу, перевернул его и потянулся в карман за взрывателем.

– Тебе не выбраться из Тьмы, червь. Или надеялся, я не замечу это? – спросил мальчик и показал Энэю взрыватель.

Опираясь на стену из бескожих, растерзанных мертвецов, воитель поднялся. Его губы дрожали в свирепом оскале. Обезображенное лицо сочилось кровью. Она вытекала изо рта по подбородку, стекала по шее. Сжав руку в кулак, воитель с воплем умирающего зверя бросился на врага.

Сокрушительный удар темной энергии сбил Энэя с ног. Объятый пламенем серп пробил броню, вонзился в грудь, приподнял воителя и поставил на колени. Многоглаз торжествующе взревел. Его крик подхватили искривленные муками рты бесформенных человеческих тел, сплетенные в единый организм логова. Раздираемые ненавистью и агонией голоса слились в безумную какофонию, омерзительный хор, воспевающий великого князя Пожирателя и его брата. Вопли чудовищ оглушили воителя, но постепенно удалялись, доносились будто издалека, уступая место вязкой тишине наползающего мрака смерти. Энэй услышал голос мамы – самый родной и нежный голос, который когда-либо знал; увидел ее лицо – самое красивое и светлое из всех на Земле. Мама стояла рядом, гладила его по окровавленной щеке. Воитель ощущал тепло ее ладони. В беспросветной, наползающей Тьме она лучилась Светом – самым чистым во Вселенной, исполненным любви. Она звала его по имени – настоящему имени, которое родители дали при рождении.