– А ты?
– А я Кнут. И хранитель выгребных ям.
– Пусть так. О делах твоих будет доложено богам!
Кланяемся все, разворачиваемся и спускаемся обратно в город. Ритуал окончен.
– Девять граммов в сердце, постой, не гони! – заголосил я. – Не везёт мне в смерти, повезёт в любви!
Это я про воскресшего из небытия однорукого.
– Что это значит? – свистит Палач.
– Песня это! Так, навеяло! – Пожимаю я плечами, вновь заголосив:
Из темноты выступает отряд воинов, позолота которых даже в лунном свете яркая. Преклоняют колени. Что для такого уровня бойцов незаметно преодолеть охраняемые стены города? Если бы палач не решил бы с ними их позицию в данном вопросе и не определился бы с их моделью поведения до моего прихода на подконтрольную им территорию хрен бы я прошёл через этих позолоченных умников! И не добыл бы трёх накопителей!
– Переходите под начало хранителя ворот Северного округа! – отмахнулся палач от них в сторону бывшего главы Гильдии наёмников.
– Наконец-то, – гудит знакомый голос, – сниму это блестящее непотребство!
И прямо тут начинает разоблачаться.
– Ну и тащи всё это золото дураков в руках! – хмыкаю я, тем остановив массовое разоружение отряда. – Прямо до самых северных ворот округа, до самых Проклятых болот, где никто вас в лицо не знает.
И ржу.
– А как вы хотели? – продолжаю я, как типичный обломщик. – Хорошие дела наказываются даже больнее, чем преступления. За трусость – смерть, но быстрая и безболезненная, а вот за правильное решение, а тем паче – за порядочность и верность идеалам придётся расплачиваться о-о-очень долго! Возможно, три или четыре пожизненных срока.
И ржу самым мерзким смехом, какой смог изобразить.
– Ну, ты и мразь! – свистит палач.
– А то! Темнее тёмного! – отвечаю я, хмыкнув. – А ведь я предупреждал, что я убью их! Как порядочный, прямо так и спросил, готов ли он к смерти?
– Ты и у меня спрашивал, – булькая в нос, свистнул единый в двух лицах Янус.
– Так кто тебе сказал, что я передумал? – удивляюсь я. – Ты во мне не сомневайся, сказал – убью, значит – убью! Я своё слово – держу!