— Мы можем выманить их в другой тоннель, — сделала предложение воительница. Это рискованно, ведь шум может привлечь и других восставших.

В этом доводе был голос разума. Однако, он нравился Флавиану чуть больше, нежели прямое столкновение с мертвецами. Как это часто бывает, из двух зол пришлось выбирать меньшее. Пастух согласился со словами Мерьи и вот, такой долгожданный выход из катакомб так их дразнивший теперь стал для них недосягаем. Словно ты шагаешь, умирающий от жажды в жаркой и беспросветный пустыни и видишь перед собой оазис, который с каждым шагом и не думает приближаться к тебе.

Этот план тут же сорвался. Потеряв самообладание и лишившись осторожности, путники наткнулись на одного из восставших, видимо того самого, которого они пропустили до этого в другой проход. Флавиан отшатнулся от зловония и позабыв об осторожности закашлялся от удушающего запаха, исходящего от мертвяка.

— Вот Бездна! — выругалась Мерьи и тут же послышался противный и зловещий хрипящий звук из гортани восставшего.

Флавиан даже и не понял, что стало происходить. Послышался металлический скрежет меча о кости восставшего, но убить его одним ударом у Клоповницы не получилось. Раздался предсмертный хрип восставшего, медленно и натужно переросший в самый настоящий крик, от которого у Флавиана начало закладывать уши.

Он прилип к холодной стене и приложил свои ладони к ушам, лишь бы не слышать эти ужасные звуки. Юноша даже и не подумал, что этот крик привлек к ним ту самую толпу, что ненароком сторожила потайной выход из катакомб.

Пастух зажмурился, он почувствовал, как к его горлу подступает ком. Все смешалось — терпкий пот от его рубахи заглушался вонью давно прогнившего теле мертвяка, а до селе хмельной запах теперь наполнился могильной вонью. Руки предательски тряслись, Флавиан хотел бы исчезнуть отсюда в мгновение ока, он снова проклинал тот самый день, когда в Утворте появился мальчишка Рими, передавший ему печать.

Его взяли за грудки и начали с силой трясти. Флавиан и позабыл, что рядом с ним была Мерьи, ведь хват был такой силой, что ее можно было принять за мужчину.

— Флавиан! — теперь Мерьи не побоялась кричать, ведь восставшие короли слышали эти громкие звуки боя. Бери меч в руки!

"Меч", — смаковал это слово на языке пастух, но оно оказалось таким горьким, что он выбросил его из своей головы. "Какой еще меч?"

— Ты слышишь меня, мальчик? — но Флавиан предпочитал ее не слышать, зарываясь еще глубже в своей собственный ментальный кокон, что он выстроил за последний месяц.

Сколько это продолжалось неизвестно, ведь юноша потерял счет времени. Бездонная и всеобъемлющая темень сожрала его с потрохами, казалось, что реальный мир отодвинулся от него толстой и непробиваемой стенкой. Возможно, что все кончилось бы тогда там, в катакомбах, однако Мерьи понимая, что терять уже нечего, нашла выход из ситуации.