Мальчик не понимал, откуда у него появилось столько храбрости. Вдруг, он почувствовал прилив сил, и до этого тяжелый и неудобный меч в его руке, стал ее продолжением и был невесомым, словно гусиное перышко.

— Уходите отсюда! — злобно выкрикнул Флавиан куда-то в пустоту, где таилась полумгла, туда, куда не доходило свечение от его факела. Проваливайте!

Но теперь шевеление стало еще громче, а хрипы стали раздаваться по всему тоннелю. Юношу это взбесило, и он решил снова окликнуть восставших.

— Проваливайте в свои гробы, вы свое отжили, упыри! — кричал Флавиан и тут, от чего-то, в его голове возник образ дымящего Утворта, облик его матери, которую он покинул.

"Матушка, прости меня, прости, что я бросил тебя", — мурашки покрыли все его тело, оно дрожало, в предвкушение чего-то предстоящего, чего-то того, что Флавиан еще никогда не ощущал.

В отсвете факела, где мягкие тени граничили с кромешной тьмой, появились силуэты, каждый из них ковылял своей собственной странной походкой. На голове одного из мертвяков в отблеске пламени отсвечивалась серебряная корона, с инкрустированными алыми камнями. Другой восставший нес на себе богатые, но уже изъеденные молью и червями одеяние, которое от любого прикосновения могло рассыпаться в труху.

— Уходите, я сказал! — выкрикнул Флавиан, он был зол, он был так взбешен, что готов был расколоть стены этого треклятого тоннеля.

Однако, мертвяки его не послушались и это разозлило юношу еще больше. Юноша крикнул от отчаяния и злости, в тот момент он не осознавал, что по его щекам текли слезы боли и горести, обиды и огорчения. С криком, что раздавался по всем катакомб юноша побежал на мертвяков.

Тот, кто никогда не ходил в настоящий бой не поймет, что испытывает в этот момент воин. Для Флавиана это был первый бой, пусть он и был не с человеком, а с восставшей нежитью, но тогда он почувствовал все тоже самое, что и легионер, или любой другой вояка Делиона. Его рефлексы обострились, он сам не понимал, что ведает его ударами. После всего этого, он вспоминал этот бой отрывками, словно после тяжкого похмелья пытаясь выстроить подробную картину. Факел обрушивается на мертвяка в богатых одеждах и мех на его воротнике тут же горит синим пламенем Бездны. Правой рукой, тот меч, что мог показаться сопливому юноше тяжелому, обрушивается с невероятной ловкостью на плечо другого мертвяка и проникает глубоко в плоть восставшего. Меч был древним, его острие окислилось и было ржавым, но и мертвяки были не живыми, но восставшей зыбкой и гнилой плотью. Череда ударов и тело падает ниц. Еще один удар и голова с хрустом падает с плеч. Третий зомби прижимает Флавиана к стене, однако юноша отгоняет его пламенем факела, опаляя сгнившую кожу, как воск. Ноздри пастуха атакует едкий и тошнотворный сладкий запах плоти, но Флавиан его не замечает, продолжая работать руками и старается отклоняться от ударом подоспевших на помощь других мертвяков.