В то мгновение, когда взгляд Джульетты зацепился за листок более мелкого формата, снизу донесся громкий стук в парадную дверь. Этот звук гулко отдался во всем доме. С любопытством Кэтлин подошла к своей двери и выглянула, прислушиваясь, а Джульетта схватила листок.

– Это он! – вскричала она. – Кэтлин, это тот список!

– Погоди, погоди. Замолчи на секунду, – сказала Кэтлин, прижав палец к губам.

Джульетта подняла голову, и тут снизу послышался голос:

– Нападение! На город напали чудовища!

* * *

В глубине Французского квартала, где город все еще оставался спокойным, Розалинда громко колотила в дверь квартиры на авеню Жоффр. За окном она видела людей, проходящих по улице внизу, но стены двухквартирного дома были толстыми, и стекла тоже приглушали звуки. В саду под окнами тихо шелестели на ветру зеленые кусты и цвели желтые цветы. Все здесь было покойно, и вид у людей, мимо которых она проходила, когда шла сюда, тоже был мирный, безмятежный. Это вызывало у Розалинды злость. Ей хотелось, чтобы они сгорели, чтобы они страдали, как страдает она сама.

– Открой дверь, – потребовала она. Ее голос эхом отразился от стен холла. Ни глянцевая плитка на полу, ни люстры не могли успокоить ее, она чувствовала, что близка к истерике. – Значит, вот как, да? Значит, все это было обманом?

Розалинда знала ответ. Да. Как какой-нибудь несчастный зверек, она позволила заманить себя в ловушку, позволила освежевать себя, и теперь охотник мог спокойно удалиться с удовлетворением от проделанной работы. Всю последнюю неделю она ждала его в одном из их тайных убежищ во Французском квартале, она отправила ему записку, в которой написала, что хочет бежать из Шанхая. Он ответил, что придет за ней и что ей надо потерпеть, подождать, пока он закончит свои дела.

– Черт побери. – Розалинда перестала колотить в дверь и опустила дрожащие руки. Она стремилась не к любви – во всяком случае, не к физической любви. Если бы ей было нужно только теплое мужское тело, она могла бы легко выбрать себе партнера среди завсегдатаев кабаре, которые были всегда готовы добиваться ее любви и платить за ее расположение. Но она хотела не этого.

Издалека донесся гудок клаксона. По подъездным дорогам к здешним домам подъезжали автомобили.

Она считала, что нашла спутника жизни. Равного себе. Того, для кого она будет настоящей собой – не членом Алой банды, не танцовщицей кабаре, а Розалиндой.

Она сама виновата, раз воображала, будто их отношений достаточно для того, чтобы изменить его. Чудовища, деньги и власть над городом или она, Розалинда. А ведь она вообще не хотела соглашаться на все это и в конце концов согласилась только потому, что надеялась, что, получив контроль над городом, он будет счастлив, что они оба будут счастливы и никто не сможет причинить им вред. В одной руке он будет держать власть, а другой будет обнимать ее.