– Я бы бросила их ради тебя, – проговорила она вслух, обращаясь к пустой комнате. Она всегда знала, кто он – знала, что он Белый цветок. Но ей было все равно. Кровная вражда не зажигала в ее сердце пламя ярости, как делала это в сердцах многих других в Шанхае. Она выросла далеко отсюда и не смогла сделать город своим. Вооруженные разборки на улицах казались ей чем-то вроде фильма, а гангстеры выглядели статистами. У Кэтлин было доброе сердце, у Джульетты были кровные узы, но она – Розалинда. Что эта семья дала ей, чтобы заслужить ее верность? Некомпетентность ее отца, неуважение, которое ей выказывали Цаи. Год за годом ее мучила злоба, пока она не превратилась в физическую боль – такую же, как боль от рубцов на ее спине.

Если бы только они приняли ее, если бы увидели ее такой, какая она есть, она могла бы отдать Алой банде свою жизнь. Но вместо этого из-за них она получала только шрамы и раны. Клеймо стояло бы на ней и в том случае, если бы она прикусила язык и молча сносила все тяготы, и в том случае, если бы попыталась отбиться от стада. Шрамы, шрамы, шрамы. Теперь у нее не было ничего, кроме них.

Розалинда двинулась к письменному столу и вздрогнула, обнаружив на нем листок бумаги. На секунду у нее перехватило дыхание – она подумала, что это, возможно, объяснение, подсказка о том, куда ей идти теперь, доказательство, что он все же не бросил ее.

Она подошла ближе и прочла:

«Прощай, дорогая Розалинда. Нам лучше расстаться сейчас, чем тогда, когда начнется настоящий хаос».

«Прощай, дорогая Розалинда. Нам лучше расстаться сейчас, чем тогда, когда начнется настоящий хаос».

Он знал, что она придет сюда. Он уже давно планировал съехать из этой квартиры, не дав ей никаких объяснений, кроме жалкой записки. Розалинда поднесла листок к глазам, как будто, читая, неправильно расшифровала его неаккуратный почерк. «Когда начнется настоящий хаос»? Что же еще грядет? Что еще обрушится на город?

Розалинда повернулась к окнам. За ними колыхались деревья, светило солнце.

И в этот самый момент снаружи донесся громкий крик: на улицах появилось чудовище.

* * *

– Ты что-нибудь видишь? – спросил Рома, отложив восьмую из папок, которые просмотрел.

– Можешь не сомневаться, – ответил Маршалл, – если мы что-то обнаружим, то не станем молчать и терпеливо ждать, когда ты спросишь нас.

Веня взял пачку бумаг и стукнул Маршалла по голове, тот ткнул его ногой, и Рома улыбнулся, радуясь тому, что они опять вместе – его не заботило, что они теснятся в этом крошечном тайном убежище Алых, где живет Маршалл. Какой бы тесной ни была эта квартира, она всегда будет пробуждать в его сердце тепло. Ведь она помогла Маршаллу остаться в живых.