И едва не упала на колени.

– Рома, – выдохнула она. – Рома, я уже видела это имя прежде. На листке бумаги на письменном столе Розалинды. Она тогда сказала, что он завсегдатай кабаре Алых.

Рома сдвинул брови. Она рассказала ему об исчезновении Розалинды и о ее романе с Белым цветком, имя которого она отказывалась назвать. А Рома сообщил ей, что в тот день, когда Розалинда пропала, он видел ее возле штаб-квартиры Белых цветов. Поскольку теперь цепочки, по которым к Алым поступали новости и слухи, работали не так исправно, после побега Розалинды о ней не было никаких вестей.

– Это невозможно, – ответил Рома. – Хотя я и не знал имени этого малого, он достаточно известен, чтобы его узнавали в ваших клубах и кабаре. Там сразу определили бы, что он Белый цветок.

– В таком случае… – У Джульетты заныл живот, и она прижала к нему ладонь. – В таком случае он не мог быть завсегдатаем кабаре. У Розалинды был список имен, первое из которых принадлежало чудовищу.

Джульетте надо было разыскать этот список. В нем было еще четыре имени.

Еще четыре имени, еще четыре чудовища.

– Возможно ли это? – прошептала она.

Она встретилась взглядом с Ромой и увидела в его глазах отражение своего ужаса – значит, он пришел к тому же выводу, что и она. Розалинда выросла в Париже и, по сути, была такой же француженкой, как и любой житель Французского квартала.

– Неужели за шантажом стояла Розалинда?

Глава тридцать четыре

Глава тридцать четыре

– Черт, черт, черт!

Джульетта с грохотом задвинула ящики письменного стола Розалинды и с такой силой хлопнула ладонями по его столешнице, что они заболели. Одно дело Розалинда в роли шпионки – обе стороны постоянно переманивали людей друг у друга, именно поэтому численность банд все время менялась. Шпионы пытались заглянуть внутрь ближнего круга каждой из двух банд. Но натравить на город чудовищ – это совсем другое. Мысль о том, что Розалинда могла использовать чудовищ в политических целях, казалась такой нелепой, что Джульетта не могла предположить возможную причину. Ее единственным мотивом могла была только жажда разрушения, желание сжечь весь город дотла.

– Неужели поэтому? – вслух спросила Джульетта. И, подняв голову, посмотрела в зеркало, как будто вместо своего отражения увидела в нем отражение недовольной Розалинды, глядящей откуда-то издалека.

Рано или поздно Джульетте придется разбираться со своим чувством вины. Она может продолжать считать себя сильной, потому что искусно владеет ножом. Но она оказалась наверху не из-за своего умения владеть ножом и не из-за своей безжалостности. Хотя они, возможно, помогли ей остаться наверху.