Когда поздним утром Джульетта осторожно вышла из здания лаборатории, улица была пуста. В городе уже какое-то время стояла тишина. Стрельба, крики и лязг металла продолжались недолго, ведь гоминьдановцы и Алые пустили в ход винтовки. И те, против кого было направлено это насилие, быстро сдались.

– Тут что-то не так, дорогая, – сказал Рома по-русски.

Джульетта обернулась, глядя, как из здания выходит Рома, держа за руку Алису. Его глаза нервно оглядывали улицу.

– Здесь чересчур тихо.

– Дело не в этом, – ответила Джульетта. – Думаю, все силы были отозваны куда-то еще. Послушай.

Она подняла палец и склонила голову набок. Дождь усилился, теперь он уже не моросил, а лил вовсю, но даже сквозь его шум можно было различить звуки множества голосов, как будто где-то неподалеку кричала толпа.

– Пойдем, – бросил Рома.

Увидев толпу, Джульетта удивилась. Рома, кажется, запаниковал, Алиса застыла, но Джульетта толкнула их в спины и заставила двигаться дальше. Это были протестующие – судя по их простой одежде и косам, студенты университета, – но они были слишком увлечены выкрикиванием лозунгов, чтобы заметить троих гангстеров, идущих мимо.

– Не останавливайтесь, – сказала Джульетта. – И не поднимайте голов.

– Что происходит? – спросила Алиса, повысив голос, чтобы перекричать шум дождя. – Я думала, в городе репрессии. Так почему же они не боятся?

Ее мокрые светлые волосы облепили шею и плечи. Джульетта не стала заморачиваться с холодной завивкой, так что теперь по ее лицу хотя бы не текла помада, к нему просто прилипли черные пряди.

– Потому что за один день всех не убьешь, – горько ответила она. – Они устроили охоту на самых видных противников, использовав элемент внезапности. К тому же численный перевес по-прежнему остается на стороне рабочих. Пока вожаки протестующих призывают их на улицы, всегда найдутся те, кто ответит на их призыв.

И действительно, они отвечали. Чем дальше в город заходили Рома, Джульетта и Алиса, направляясь к Бунду, тем плотнее становились толпы. Было ясно, что все они движутся в одном направлении – на север, прочь от набережной и пристаней, в сторону Чжабэя. Теперь здесь были не только студенты – рабочие текстильных фабрик бастовали, вагоновожатые бросили свои трамваи. Какова бы ни была сила Гоминьдана, они не могли скрыть, что объявили охоту на несогласных. Какой бы страх ни внушали когда-то простому люду Алые, они утратили контроль над городом. Их угрозы больше не могли заставить людей подчиняться.

– Никто не идет туда, куда идем мы, – заметила Алиса, когда они свернули на одну из главных улиц. Здесь толпа была такой плотной, что почти парализовала движение. Если задние начнут напирать, начнется давка. – А разве, если мы попытаемся уйти морем, нас не поймают?