Венедикт положил листки обратно на стол. Ему надо найти Маршалла. Им надо попасть на Бунд и предупредить Рому и Джульетту.

В коридоре послышались шаги. Затем совсем близко зазвучали голоса.

Они направлялись к этому кабинету.

Венедикта охватила паника, его пульс ускорился. Он взглянул на окно – успеет ли он вылезти обратно? Времени не было, так что вместо этого он бросился ко второй двери и оказался в кладовой для хранения архивных шкафов – такой тесной, что втиснуться в нее мог только один человек, но достаточно длинной, чтобы на другом ее конце было темно. Он протиснулся внутрь, прижимаясь спиной к шкафам и едва не ударяясь плечами об их острые металлические углы.

Щелк. Венедикт закрыл за собой дверь в тот самый момент, когда в кабинет вошли обладатели голосов. Стулья заскрипели от веса тяжелых тел, и разговор продолжился – обсуждали коммунистов, обсуждали сегодняшнюю резню.

Затем один из голосов сказал:

– К нам поступили жалобы от Алой банды по поводу приказа о ликвидации Монтековых. Они говорят, что это бесчестно.

Венедикт удивился. Не ослышался ли он? Он прислушался. Выходит, Алая банда не полностью согласна с происходящим. Он не знал, уважает ли он Алых за то, что они высказали свой протест, или ненавидит их за то, что, несмотря на это, они продолжают участвовать в резне.

Сам не свой от страха, Венедикт осторожно приоткрыл дверь. Он плохо знал, как выглядят высокопоставленные деятели Гоминьдана, но узнал генерала Шу, поскольку его образ навсегда запечатлелся в его памяти, когда он отнимал у него Маршалла.

– Забудьте об этом, – сказал генерал Шу. – Мой приказ остается неизменным. Нам больше не представится шанса уничтожить наших врагов, так что мы должны воспользоваться им.

Венедикт сжал в кулаках рукава в попытке дать выход своей энергии, но при этом не произвести шума. С каких пор Белые цветы стали врагами Гоминьдана? Да, Дмитрий сговорился с коммунистами, но разве этого достаточно, чтобы приговорить к смерти всех членов Белых цветов? Одно дело, если бы уничтожения Белых цветов требовали Алые, но если на этом настаивает генерал Шу…

В городе осталось только четверо Монтековых. А что, если приказ об уничтожении – это вовсе не удар по Белым цветам, а попытка отнять у Маршалла всех, кого он любит?

Венедикт медленно выдохнул. Гоминьдановцы продолжали свой разговор, и в чулан проникал дым их сигарет. Венедикт оставался в западне и старался не шевелиться.

Глава сорок два

Глава сорок два

Моросил дождь, смывая красные пятна с тротуаров, превращая лужи крови в один длинный поток, который бежал по городу, словно еще одна река.