– Ты можешь выйти, – сказал он. – Все уехали в резиденцию Алых.
– А тебя оставили здесь?
– Я притворился, что у меня болит голова.
Венедикт вышел, испытывая что-то вроде подозрения. Его лодыжка болела, что заставляло его идти медленно, но заминка объяснялась не только этим – в какой-то мере она была умышленной. Он сам не понимал, что с ним происходит; он явился сюда, полный решимости спасти Маршалла и уйти так быстро, как только возможно, но сейчас он смотрел на Маршалла и чувствовал полное недоумение. Он представлял себе, что Маршалла мучают, что с ним плохо обращаются, что он стал заложником людей, которым не может противостоять. А он, оказывается, свободно передвигается по этому дому, как будто он здесь свой, как будто это его собственный дом.
Возможно, так и есть.
– Я думал, что мне придется вызволять тебя отсюда, – сказал Венедикт. – Но, похоже, ты мог в любой момент сбежать сам.
Маршалл покачал головой и засунул руки в карманы, хотя такая поза совершенно не вязалась с безукоризненным видом его выглаженных брюк.
– Ты дурак, – ответил он. – Я старался помогать вам изнутри. Мой отец собирался отсрочить исполнение приказа о казни.
В комнату проникал холод. В какой-то момент, пока Венедикт прятался в чулане, снаружи начался сильный дождь, и небо приобрело ужасный темно-серый цвет. Капли воды скатывались по стеклам, стекали по подоконнику и образовывали маленькую лужицу на ковре. Венедикт моргнул. Закрыл ли он щеколду на окне, когда влез в него? Он мог бы поклясться, что да.
– Ты бы опоздал, – сообщил Венедикт. – Казни начались на рассвете. Нас предупредила Джульетта. – Вернее, она предупредила Алису, а та предупредила остальных.
Маршалл отшатнулся.
– Что? Нет. Нет, мой отец сказал…
– Твой отец солгал. – Как и Маршалл. Как Маршалл, похоже, делал все чаще и чаще.
– Я… – Маршалл запнулся. Он тоже повернулся к окну – кажется, его тоже раздражало то, что на ковер льется вода. – Тогда зачем ты пришел сюда, Веня? Зачем явился на территорию врага?
– Чтобы спасти
– Конечно, это мое имя.