Шло составление петиции. Возвращение отобранного у рабочих оружия, прекращение преследования членов профсоюза, иммунитет для Всеобщего профсоюза — все эти требования были изложены на бумаге и подготовлены для того, чтобы доставить их во Второе отделение Гоминьдана. Несмотря ни на что, коммунисты были не готовы принять поражение.

– За дело, девушка! За работу! – закричал кто-то в ухо Селии. Она даже не успела повернуться и не заметила, кто это был. Рабочие потрясали кулаками и кричали, скандируя лозунги еще до выхода на демонстрацию.

– Нет военной администрации! – вопили они и, толкая друг друга, выходили на улицу под проливной дождь. – Нет власти гангстеров! – Они влились в толпу, уже заполняющую запад Шанхая.

Кто-то толкнул Селию, заставив ее встать и двинуться к двери.

– Нет военной администрации! – завопила старуха рядом с Селией.

– Нет власти гангстеров! – закричал мальчик, идущий впереди.

Селия, спотыкаясь, вышла из ресторана. Улицы были полны народа. Это было так не похоже на обычные для Шанхая яркие огни и джазовую музыку, льющуюся из баров, на красные фонари и золотое кружево на костюмах танцовщиц в кабаре, приводящих толпу в восторг.

Это было восстание городских трущоб, которое украшала только сыплющаяся сверху зола с фабрик.

Селия вскинула кулак.

* * *

В кабинет вошел еще кто-то, и Венедикт встрепенулся, выйдя из оцепенения, похожего на транс, в которое он погрузил себя, чтобы не шевелиться. Все дело было в том, что вошедший, похоже, нарочно волочил ноги.

Венедикту не надо было видеть Маршалла, чтобы понять, что это он. И что Маршалл сейчас наверняка демонстративно держит руки в карманах.

– Автомобили, которые прислал господин Цай, уже прибыли, – сказал Маршалл. Он пытался говорить небрежно, но его голос звучал сдавленно. – Они готовы развезти всех.

Венедикт прислушивался, пытаясь определить, сколько гоминьдановцев снимает со спинок стульев свои пальто и выходит из комнаты. В кабинете с самого начала было не так уж много народу, но было похоже, что вышли не все. Так оно и оказалось – генерал Шу заговорил с кем-то об их следующем ходе по отношению к коммунистам, которым удалось сбежать.

– Érzi, – вдруг сказал генерал Шу, – где письма для центрального командования?

– Ты имеешь в виду те мерзкие конверты, которые мне пришлось лизать и заклеивать? – спросил Маршалл. – Я положил их вон туда. Они тебе нужны?

Говоря, он сделал паузу, и тут до Венедикта дошло, что это потому, что Маршалл показывал куда-то рукой. А показывать он мог только… на этот чулан.