– Мое слово…
Генерал Шу не унимался.
– Мы следуем правилам. Мы выкорчевываем тех, кто угрожает мирному образу жизни. Ты мой сын и будешь поступать так же. Это единственный достойный выбор.
Глухо барабанил дождь. Венедикт почти испугался, что Маршалл послушает своего отца, что притяжение уз крови окажется слишком сильным.
Затем Маршалл сказал:
– Ты забыл. Я не получил достойного воспитания – меня воспитали как гангстера.
И прежде, чем генерал Шу успел его остановить, Маршалл схватил со стола пистолет и с силой ударил его в висок.
Венедикт бросился вперед с округлившимися глазами, Маршалл тем временем подхватил своего отца и уложил его на диван. Глаза генерала Шу были закрыты, его грудь, кажется, оставалась неподвижна.
– Пожалуйста, скажи мне, что ты только что не совершил отцеубийство.
Маршалл закатил глаза и, сунув палец под нос своего отца, убедился, что генерал Шу все еще дышит.
– Ты же не думаешь, что за столько лет я не сумел в совершенстве овладеть искусством оглушать людей?
– Я просто говорю, что удар пистолетом – это немного слишком…
– Боже, ты невыносим. – Маршалл изобразил в пантомиме, будто застегивает губы на молнию, как бы запрещая Венедикту продолжать спор. – Время уходит. Давай отыщем эту печать.
Глава сорок три
Глава сорок три
– Ты их видишь?
– Нет, – ответил Рома, сжав зубы. – Нам не повезло – на этой набережной слишком много народа.
– Если бы я знала, какая здесь будет толчея, то выбрала бы другое место встречи, – пробормотала Джульетта и вздохнула, пытаясь держать руки над головой Алисы, чтобы защитить ее от дождя. Почему бы ей не поработать зонтом, пока Рома ходит по дощатому тротуару, ведя рекогносцировку?
Нет, так дело не пойдет. За пеленой дождя ничего нельзя было разобрать. Джульетта видела движущиеся толпы протестующих, но не могла различить лица дальше, чем на расстоянии нескольких футов. Рома и Джульетта были сейчас одеты просто, что позволяло им слиться с толпой, но Венедикт и Маршалл не смогут их отыскать, даже если они уже здесь, на Бунде. Они привыкли искать глазами выглаженные белые рубашки Ромы и отделанные бисером платья Джульетты, но сейчас здесь не было ни того, ни другого.
– Рома, уже почти полдень.