Кажется.

А вот и изба.

И в ней ничего-то не изменилось, разве что дева на лавке бледна и выглядит неживой. Воды же в ведре ни капли.

— Извини, — я знаю, что она меня слышит. И сажусь рядом, беру за руку. — Я не хотела тебя беспокоить. И не собиралась. Просто… вышло, как вышло.

Розалия…

Что с нею стало?

И главное, для чего она так стремилась сюда? Воды целебной испить? Сомневаюсь. Тогда… силы? Она могла бы взять у меня. Нет, что-то иное ей было надо и настолько, что она готова была рискнуть.

Раскрыться.

Семью семь лет.

Это сорок девять.

Сколько Розалии? Во сколько она заключила договор? Там, на востоке, рано выдают замуж… нет, мало данных. И все же если предположить, что срок подходил к концу или даже вышел, что Розалия отдала душу тому, кого сама же пробудила…

Не вяжется.

Снова.

Что я за бестолковая такая, что ничего-то у меня ровно не выходит.

— Ты меня слышишь? — спрашиваю, но отчего-то шепотом. — Воды нет, но…

Есть кое-что, что способно её заменить. И я поднимаюсь, беру со стола нож. Старый. Наверняка тронутый ржавчиной, пусть даже не видна она глазом. И негигиенично это.

Совершенно.

Но я режу запястье.

Кровь, она тоже в своем роде вода. И пусть течет не от сердца мира, но в любой крови сила сокрыта, та, богами данная, бессмертной души.

Душу я не отдам.