— И дверь не отворялась?

— Как видишь, — она выдыхает. — В том нет их вины. Ничьей… мы сами… я и он… виноваты… не перед собою, но перед людьми. Я устала. Так устала… и он… чую его… земля давит, давит… тяжко держать на себе её.

То есть, толком мне она ничего сказать не скажет, потому как это может повлиять на тот самый выбор, который делали прочие.

Все они, которые были до меня.

Все…

И ни одна не выбрала… что?

Не знаю.

Не буду думать.

Ладно, тогда попробую с другой стороны, пока есть еще время. Вопросы… вопросов множество, все и не успеть. А я не знаю, который важнее.

Нужнее.

— Источник, — я хватаюсь за мысль. — Почему он одних убивает, а других нет?

— Тоже выбор… душа… цена… каждый платит, но не каждому плата по плечу. Это все они… отравили… принесли то, дурное.

— Кто?

— Чернорясые. Они… положили… я… подле источника жила. Дом мой тут стоял. Они меня… в доме, с домом… моя сила, та сила, смешались, сплелись.

И тут княжич угадал.

— Каждому по делам его…

— Если я заберу ту вещь, то… он поправится? Источник?

— Не знаю, — пусть не сразу, но ответила Любава. — Давно уже вместе… сошлись… коль сумеешь, то пробуй.

Попробую.

Или нет.