Штурман просто покачал головой.

– Гравитационные тени сходят на нет – гравистанции выключаются, сэр! Окно для гиперпрыжка должно открыться через двенадцать минут.

И Лэндо, к своему смущению, обнаружил, что его ноги уже шагают вперед и уносят на себе остальные части тела, руки жестикулируют, а рот отдает распоряжения о координатах прыжка и точках встречи, а также о приоритетных задачах поисково-спасательных операций. При этом в голове у него продолжало звучать одно-единственное слово: «Что?»

* * *

Фенн Шиса прижался спиной к стене и сердито посмотрел на мигающий красным индикатор заряда на бластерной винтовке. Десять выстрелов. Одна граната. Может быть, удастся продержаться ровно до того момента, когда контрудар Лэндо распылит их всех.

Он обменялся хмурыми взглядами с командиром наемников, который стоял в похожей позе с противоположной стороны от взорванного люка между ними. Командир наемников был рядом с ним, потому что по самой уважаемой мандалорской традиции он должен быть прикрыть отступление своего отряда или погибнуть, пытаясь это сделать. Фенн, однако же, присутствовал здесь не потому, что он был командиром. И не потому, что он был главой Мандалорских хранителей и самим владыкой Мандалором. Он был здесь потому, что он Фенн Шиса.

В какой-то момент он избавился от шлема – скользящий удар испортил его внутришлемный дисплей, из-за чего автополяризатор зачернил ему забрало – и теперь его висок украшал свежий длинный ожог в том месте, где выстрелом ему чуть не подпалило волосы. В бункере стоял туман, который то и дело расчерчивали пурпурные полоски бластерного огня; пахло дымом, жареным мясом и озоном.

Бластерный огонь сквозь дверной проем прекратился ровно на секунду, которой хватило на то, чтобы швырнуть через него два термических детонатора. Оба покатились по полу, и при первом же их стуке о поверхность Шиса бросился вперед через люк и метнулся вправо, на ходу швыряя противотанковую гранату. Командир наемников скользнул внутрь вслед за владыкой Мандалором и под огнем вновь застрочивших бластеров ушел влево за тысячную долю секунды до того, как оба термодетонатора рванули.

Фенн определил точку, из которой вели стрельбу, и бросился в указанном направлении по дуге, не снимая пальца со спускового крючка. Он не целился, лишь поддерживал натиск для того, чтобы враг не мог целиться в ответ. Когда винтовка разрядилась, он отбросил ее и сменил траекторию бега с дугообразной на прямую, стараясь лишь не попасть под выстрелы командира наемников, который поливал огнем позицию штурмовиков. Фенн пошел в наступление отчасти потому, что у него все еще оставались лезвия наручей, и в расчете на рукопашную, после которой он сможет вооружиться бластерами убитых врагов; но в основном он бросился в атаку, потому что он был Фенн Шиса, и если сегодня придет час его смерти, он падет, вцепившись зубами в глотку тому, кто его прикончил.