– Я бы сначала подмял под себя весь преступный мир, а затем всех жителей посёлка. Я бы стал новым президентом планеты и создал идеальный порядок.

– Слова ничтожества…

– Я не ничтожество, – возразил Джуан. – Не говори больше так.

– А то что, ничтожество? Прикажешь этому, – Чарльз кивнул на связанного Бартона, – избить меня? Ты ни на что не способен без чужих рук, ты лишь моя жалкая тень, ноль, пустота. Если бы ты не был так похож на меня внешне, я бы подумал, что Марси нагуляла тебя с уличным нарколыгой. До сих пор не могу понять, как такая сопля, как ты, могла родиться от моего семени.

– Я никому не позволю так говорить обо мне. Даже тебе, отец.

– Сопля, сопля, сопля, – передразнил Чарльз. – Ничтожная, жалкая сопля. Ты разочаровывал меня бессчётное количество раз, но теперь я вдруг всё осознал: ты паразит, присосавшийся к моей шее, и мне необходимо избавиться от тебя, пока ты не выкачал меня досуха. Сначала ты избавился от Кристины, моей старшей, любимой дочери, а затем отпраздновал избавление от меня. Но кара тебя настигла – я вернулся. Хочешь узнать, что я сделаю дальше?

Артур видел, как Джуан взял пневматический молоток с полки поблизости. Чарльз Тауэр был настолько поглощён телефоном, что не заметил этого.

«Мне это совсем не нравится», – подумал Артур, но предпринимать ничего не стал. Внутренние разборки семьи Тауэр его не касались. Всё, что ему нужно было сейчас сделать: вытащить Бартона из этого особняка.

– Знаешь, кому я звоню? – спросил Чарльз, прикладывая телефон к уху. – Вивиен, моей помощнице.

Джуан с молотком приближался к отцу шаг за шагом, пока Чарльз стоял к нему боком и с довольным видом взирал на стену напротив. Приближалось нечто нехорошее, теперь Артур чувствовал это всем телом.

– Алло, Вив, спишь? Неважно, вставай и прямо сейчас направляйся к нашему нотариусу, чтобы он выполнил моё поручение. Я приказываю исключить Джуана Тауэра из моего завещания. Да, ты всё верно поняла. Я приказываю лишить Джуана всего, он отправится жить на улицу с голой задницей уже завтра. Всю долю Джуана распредели между Софи и Эммой. Эх, как бы я хотел, чтобы Кристина была жива…

Не успел Чарльз договорить, как Джуан нажал на спуск пневматического молотка и длинный гвоздь вошёл Чарльзу в ухо, пригвоздив телефон тому к голове.

– Ч… – только и смог произнести Чарльз, рухнув на пол.

Неспешно, словно сама смерть, Джуан перешагнул отца и начал вбивать ему в череп гвоздь за гвоздём, пока у того на голове не осталось свободного места. Следующие несколько минут ноги Чарльза дёргались в судорогах, а Джуан сидел рядом и держал их, чтобы они не стучали по полу. Кровь растекалась по полу, штаны Джуана промокли, но тот не обращал на это внимания.