По какой-то причине в народе жила неистребимая вера в доброту и справедливость князя, хотя факты решительно отрицатели это. В хорошем расположении духа Цент мог весело поржать с очередного просителя, покуражиться над ним, предложив излагать просьбу на коленях, или же иным способом унизив лоха жалкого. А уж если проситель попадал под горячую руку, когда князь пребывал в своем отнюдь не редком состоянии хтонического бешенства, то он сразу же забывал обо всех своих старых проблемах на фоне свежей катастрофы.

Помимо многочисленного отряда гвардейцев, князя в его вылазках в народ частенько сопровождали две специально обученные бабки, Матвеевна и Семеновна. Им в обязанности вменялось воспевать князю непрерывную хвалу от лица простых людей, в роли ярких представителей которого они и представали. Работали пенсионерки поочередно — не успевала одна захлопнуть рот, слезно поблагодарив отца родного за все хорошее, как тут же песню подхватывала ее напарница, и тоже рассыпалась в бесконечной раболепной благодарности.

Кроме исполнения дежурных хвалебных од бабки выполняли еще одну немаловажную функцию. Если какой-то бессовестный проситель все же умудрялся прорваться к священному княжескому телу, и уже открывал рот, дабы опечалить самодержца своей ничтожной просьбой, Матвеевна своим пронзительным визгом заглушала хама, принимаясь вопить о том, как сильно она счастлива жить под мудрой и доброй властью князя Цента. Напрасно тужился проситель докричаться до княжеских ушей — бабка нарочно орала громче и громче, заглушая каждое произнесенное им слово.

Семеновна работала тоньше. В отличие от своей товарки, она не пыталась заглушить просителя или жалобщика потоком хвалебной околесицы. Напротив, бабка вторила ему, притом с таким неподдельным жаром и пылом, что все, кто слышал это, замирали в ужасе. Выпучив глаза, старушенция на чем свет стоит клеймила расцветшие в Цитадели пороки. Она проклинала воровство и мздоимство, бардак, разгильдяйство и вопиющее классовое неравенство. Ломая руки, сокрушалась Семеновна, что поисковики да торгаши тушенку жрут в три горла, а простой народ в это время постными супами давится. Мощью и силой правды дышали ее пламенные речи. И многим, кто слышал их, начинало казаться, что вот сейчас отважная бабуля придет к неизбежному выводу. Рубанет при всем честном народе, что виной всему бардаку и лиходейству верховный лидер, князь Цент. Потому как, кто же, если не он, за все это безобразие в ответе? У многих это было на уме, да сказать боялись. Все ждали героя, что не пожалеет себя и выскажет ее самую, долгожданную и желанную, правду.