Под обалдевшим взглядом Младшего она кинулась к тумбочке и начала рыться в верхнем ящике. Да что она там ищет?

Лицо Анжелы было перекошенным, такой Молчун её никогда не видел.

Неужели любила мерзавца-папашу? Он ей и родным-то не был. Может, собирался свести её с кем-то из своих крутых знакомых. Может, хотел более выгодную партию для приёмной дочери. Что ему какой-то Сашка Подгорный без связей и с неподходящим, слишком принципиальным характером?

Несостоявшийся тесть проворачивал с Молчуном дела, но воспринимал его, как полезного дурачка, от которого можно получить, что нужно, а потом выкинуть за ненадобностью. Без лоха и жизнь плоха, да.

Да что она делает-то? Патроны ищет? Похоже, последовала его совету.

Ждать, как агнец на заклании, Саша не собирался, но и за своим автоматом, который бармен отшвырнул подальше, не побежал. Просто оттолкнул её, рассчитав силы и направление. Чтобы не было ничего железного позади, чтобы не разбила голову об острый край. Позади, конечно, не мягкая кровать, а твёрдая дверца шкафа. Но острых углов, металлических ручек и стёкол нет.

Поэтому, хоть и впечаталась, и присела на пол рядом, но повреждений не получила. Старый шкаф и то сильнее пострадал, жалобно заскрипев. Злости не было. Всё получилось, как надо. Подошёл и спокойно вырвал ружьё.

Слава богу, Анжела не стала его лицемерно виноватить: мол, нельзя бить женщину. Просто сказала, что о нём думает. Всхлипывая и потирая ушибленную голову.

– Всегда знала, что ты тварь. Папа был прав.

– «Папа», значит? А если б мама, мама твоя была жива, она бы тебе рассказала ещё больше. Что я подонок, изменщик, алкаш, наркоман, лучшие годы отниму. Даже не видя меня. Да, я монстр, ты права. Но вы ещё хуже.

Саша даже сплюнул.

Пошарил в тумбочке и действительно нашёл там патроны. Сунул в карман куртки.

– Не вздумай что-нибудь учудить, прибью. Я всё знаю. Что твой папаша, – он пнул лежащее тело, – давно от меня избавиться хотел. И лил тебе в уши гадости.

Саша видел, что ей страшно. И это правильно. Потому что он себя сам иногда боялся.

– Сиди и не высовывайся, – в голосе появилось злое шипение. – Целее будешь. И не ори. Молча сиди. Дикари придут, им плевать кто ты. Они зверьё. Я их снаружи видел. Они людей как скот режут. С отцом что – посмотришь, когда уйду. Если прибил – сам виноват. Всё равно ему недолго оставалось. Вот люди… Вам не стыдно? Хотели смерти моей, а теперь плачетесь, что не получилось. «А нас-то за что?».

Связал ей руки бельевой верёвкой. Как попало связал. Не мастер он в этом, но оно и хорошо. За полчаса развяжется, а может, и за десять минут. Но ему хватит времени.