– А ты видела, что ваши друзья там творят? – заговорил Младший, обращаясь к ней. – Видела? Наши проходили мимо бара. Там резня. Перед зданием висят человек пять. Это те, с кем ты работала?

– Она тебе ничего не скажет, – ответил Абрамыч. – А я скажу. Так было нужно, парень.

Есть такая фраза у них.

И тут Саша убедился окончательно. Старикан не просто держал нос по ветру, не просто был приспособленцем. Он был информатором Кирпича и гостей из-за Поребрика. Может, не единственным, а одним из. Но давно.

– До тебя плохо доходит, зятёк. Я там был. Студента сам грохнул. Нечего было пытаться тревогу поднять. А Каринка на Кауфмана стучала. Тоже заслужила. Пигалица эта мелкая из новеньких просто под руку подвернулась. Надо было молчать и давать старшим то, что они требуют. Но её… это не наши. Это другая ватага, бригадира Рашпиля, хоть он тоже под Кирпичом ходит… Да, самых ретивых долбонавтов Кирпич лично накажет. Он крутой… но справедливый. Настоящий пахан. Перешёл бы ты к ним, был бы человеком. А теперь… за упырей шею сломаешь. За жирдяя с цепью на брюхе.

– Да я их, и вас тоже – в гробу видал.

– А вот это зря. Есть разница. Тут жили по беспределу. А снаружи – по правде! По понятиям. Всё, что нам вливали в уши через радио, – враньё. Там живут люди. Получше, чем здешние. Чем питеры. Я уже старый, – сказал Абрамыч. – Я за себя не боюсь, зачем мне бежать? Завтра тут начнётся совсем другая жизнь.

«Ты что, столбом ушибленный? Какая жизнь?! Ты был на материке? А я прошагал его не вдоль, так поперек. Конечно, там живут люди. Несчастные. Но правят ими такие же уроды, как магнаты. Только помельче. Я видел везде или паханов, атаманов и их боевых рабов. Или терпил, которых доят и режут. И везде с наслаждением бьют слабых и чужих. Какими вы для бригадиров и будете. Никакой другой жизни нет!».

Но, конечно, это был внутренний монолог. Саша не собирался изображать из себя пионера-героя, у которого враги пытаются вырвать Главный Секрет.

Лучше играть слабачка и тюхтю. Не раз и не два прокатывало.

– Дайте уйти. Я не вернусь.

Значит, шпионом был бармен. И не только он. Многие в Питере не просто симпатизировали Кирпичу, а ждали его, как избавителя. Что-то подобное было и в древней истории, и в более поздней, и в самой новой, послевоенной.

– Поздно, батенька. Сейчас ручки свяжем. И тебе покажут, что смерть ещё надо заслужить… Ну, где там верёвка?!

На секунду Абрамыч обернулся.

В этот момент Младший толкнул его под руку. Прогремел выстрел. Заряд дроби… а может быть, картечи ушёл в стену, на которой висел ковёр.