Он услышал, как вскрикнула Анжела, которая держала моток верёвки. Она выглядела оглушенной, но её не могло зацепить. Хотя сама эта собственная тревога разозлила Сашу ещё больше.

«Да какого чёрта я за вас беспокоюсь? Вы кто мне?!».

Он ничего больше не видел и не слышал. Хуком в челюсть, со всей дури, до боли в костяшках, вломил бармену, забыв, что перед ним пожилой человек, выкинув эту хрень из головы. Сейчас перед ним был его несостоявшийся убийца, который собирался использовать ружьё как дубинку, чтобы размозжить Молчуну череп. И был, судя по силе первого удара, не слабее. А по весу даже тяжелее.

– Ах ты щенок… Да я…

Саша не услышал окончания фразы, потому что с силой ударил противника под дых. Но Абрамыч оказался крепок – он согнулся от удара, но тут же, громко хекнув, снова размахнулся ружьём, и, если бы Саша не отклонился в сторону, раздробил бы ему плечо.

– Да я тебя, падаль…

Кулак врезался в нос старика, другой почти одновременно – в печень. Опять этот противный хруст…

От боли Абрамыч сложился пополам и выронил ружьё.

– Папа!!! – Снова крик Анжелы.

Не обращая на неё внимания, Младший перешёл в наступление. Он не собирался давать противнику опомниться. Пинок в голень берцем и толчок со всей силы. Абрамыч свалился на пол, Младший налетел на него как зверь. Несколько ударов тяжелыми ботинками. С оттяжкой, по рёбрам, под дых, по почкам.

Подобрал ружьё. И один раз прикладом по голове. Можно было и сильнее. Но… ударить человека чем-то тяжёлым по голове, вложив в удар весь свой вес, он до сих пор не мог.

Для него это было сложнее, чем выстрелить.

Попытался смягчить в последний момент, но всё равно перестарался. Хотя, когда защищаешься – нет ни стариков, ни женщин, ни инвалидов. Ни детей. Только враги.

Удар получился не самый удачный, но старикану хватило. Света от лампы было мало, чтобы увидеть, как он там. Мёртвый, в глубокой отключке – без разницы. Непонятно – дышит или нет, но больше не опасен.

Младший прислонил ружьё к дверце шкафа. Отдышался. Плечо болело, лицо болело, но ещё больше болел кулак. Суки. Костяшки саднили сильно. Он берёг свои пальцы, потому что они ему были нужны для другого. Не для того, чтобы лица бить.

Только вспомнил про Анжелу, как услышал шорох. Обернулся – она наставила на него его же ружьё.

– Подонок!

Младший истерически захохотал.

«Ну почему я никогда хорошего от людей не жду?».

– Ты его заряди сначала, – отсмеявшись, посоветовал он. – Оно не магазинное. Там один патрон был, а теперь нету.