Наткет уставился на ящерицу. Норсмор?! Инстинктивно Наткет отполз назад. В чудище не было ничего человеческого, и в то же время… Доктор? Каким образом? Неужели последствия употребления змеиной водки или «Драконьей Крови»?

— Что это?! — сквозь шепот Николь пробивался ужас.

— Марсианская ящерица, — ответил Наткет. — А еще — доктор Норсмор…

Ящерица все не решалась приблизиться к менеджеру: топталась на месте и злобно шипела. Того ее появление не испугало, но на Рэнди и Калеба тварь произвела впечатление. В другой ситуации Наткет дорого бы дал, чтобы увидеть на физиономии Калеба подобное выражение: лицо вытянулось, глаза расширились, точно выкатились два теннисных мячика, а кожа заметно посерела.

Рэнди выглядела не лучше. Девушка сжалась, невольно прижимаясь к Калебу в поисках защиты. Калеб отстранился, но Рэнди этого не заметила. Она вцепилась в рукав Калеба и, пятясь, теснила его к ангару. Горло девушки ходило ходуном, словно она не могла проглотить вставший поперек комок. Когда же ей это удалось, она выдохнула единственное слово:

— Узурпатор!

Для ящерицы это прозвучало как призыв к действию. Она прыгнула, метя в менеджера — единственную преграду между ней и девушкой. Тот ловко отскочил в сторону, и ящерица покатилась по грязи, врезавшись в крыло спортивной машины. Менеджер тут же пнул чудище в грудь.

— Не злите меня, доктор, — процедил он. — Не надо.

Норсмор ответил кашляющим смехом и попытался схватить противника за ногу. С поразительной ловкостью тот увернулся и снова пнул ящерицу, попав в голову. Тварь отшвырнуло назад — от удара о борт машины звук вышел глухой и противный, как удар палкой по пустой канистре.

— Принцесса, — прохрипела ящерица. — Моя…

— Неужели? — усмехнулся менеджер. — Это с какой стати?

В ответ рептилия взмахнула лапой. Менеджер отступил на шаг, и когти бессильно разрезали воздух.

— Моя… — шипение вплеталось в шелест дождя.

— Мой друг, вы не оставляете мне выбора, и все же… Если вы сейчас уйдете, то мы сможем обойтись без лишнего насилия. Вот хороший совет — не стоит мне мешать, это всегда заканчивается плохо.

Ящерица рванулась, метя в ноги, — и наткнулась на сильнейший удар каблуком. Шипение перешло в пронзительный визг. Менеджер не вздрогнул; ящерица будто с разбегу врезалась в бетонную плиту.

— Я же говорил, доктор, не стоит мне мешать, — брезгливо морщась, сказал менеджер.

Наткет не верил своим глазам. Дело было не в неестественной храбрости и ловкости менеджера. Без капли трусости настоящей смелости не бывает. В менеджере же будто не осталось ничего человеческого — только холодный расчет и патологическая уверенность в собственных силах. Тот не допускал мысли, что ящерица хоть сколько-нибудь опасна. И менеджеру удалось саму рептилию убедить в ее бессилии. При таком раскладе шансов у ящерицы было не больше, чем у «Титаника» против айсберга.