— Сможем, — быстро прикинув, сказал Кочкодык. — Рубахи и краски найдём. Всех швей к делу подключим. Сутки, может, чуть больше понадобится.

— Хорошо, нарядим мы парней наших сельских… Но ведь стать не подделаешь! — рассудил бестиар. Сокол на его красной перчатке беспокойно переступил с ноги на ногу. — Я неделю колонной ходить их учил, и то шлендают, аки на танцы… Это ж пугало проще в мундире поставить! Королевская армия мощь и порядок должна демонстрировать, а наш пахарь пройдётся вразвалочку — бывалый глаз сразу кривду приметит…

— Да, за сутки селян маршировать не обучишь, — задумчиво протянул Изваров. Обрадовавшийся было Кэррот сердито почёсывал ухо. Батлер громко сопел.

— Ваши мёртвые вас не оставят в беде, — чистым голосом продекламировал Томас. На его бледном лице засияла самодовольная улыбка. — Я легко подготовлю вам роту неутомимых и вымуштрованных солдат. Ох, проказа! Тащите материал для работы, и мы вместе устроим дивное представление!

— А они не кусаются? Говорят, если кусит ходячий мертвец, сама станешь такой же, — с опаской молвила одна из портних. Они целой артелью пришли наряжать оживлённые Томасом трупы.

— Брехня! Суеверия! Бабкины сказочки! — замахал руками некромант. Он порядком устал за прошедшие сутки, трудясь без отдыха и сна, но всегда был готов потрепаться на профессиональные темы, особенно с женщинами. — Для начала, у наших кадавров нету в программе такого — кусаться. А поскольку программу пишу я, бояться надо не их, а меня! Но я тоже почти не кусаюсь, поверьте… И потом, даже если мертвяк кого тяпнет, максимум, что грозит — тривиальное заражение трупным ядом… Сепсис, абсцесс и мучительная смерть от столбняка. Привычное дело!

Шёл седьмой день пребывания Воинов Хаоса в Йуйле. В одном из уютных, закрытых от посторонних глаз дворов на окраине города кипела работа. Пахло весенними цветами и разложением. Ополченцы тачками и подводами свозили тела павших в стычках баронских дружинников — их решили хоронить по завершении операции, а пока пускай отрабатывают. Трупы мыли, чинили, где нужно, бальзамировали на скорую руку — этим занялись опытные работники похоронной службы. Гаврила Дануев и его революционеры на партийном собрании организовали Чрезвычайную Реквизиционную Комиссию, которая немедленно занялась сбором театрального реквизита и всяческих мелочей из комиссионных лавок. В лавках изымали поношенную форму, детали доспехов, медали и знаки отличия сизийской военщины. Из обоих театров вольного города несли грим, парики и усы, бутафорское обмундирование. Недостаточно нарядить ходячие трупы в синюю форму, ведь одни уже начали разлагаться и синеть сами, у других на лицах имелись пугающие следы насильственной смерти. Накладные усы и носы, грим, косметика, маски помогали укрыть это от чужого пытливого взора.