— Я тебе дам парад! Времени в обрез, неприятель в пути уже, Чеглок видел. Не сегодня вечером, так завтра утром они здесь окажутся. Скорей веди мёртвых на стены.

— Пускай шастают до темноты, потом останови, будем стены стеречь. А с рассветом снова шарманку запустим, — предложил Кэррот, продумавший на досуге детали их представления. — При подходе врага выстроим у ворот ряженых ополченцев, оркестр, флаги вывесим, расставим стрелков…

— Это всё нужно сделать заранее, — потребовал Витур. — Уже прямо сейчас. Я послал Оша следить за подготовкой — флаги развешены, заготовлены факелы и палатки, питьё и пища для живых на вахте… Шевелитесь, дело за вами!

Мэру Йуйля нельзя было отказать в хозяйственной смётке. Оставалось лишь подчиниться его административному натиску. Таким образом к вечеру седьмого дня вольный город стал имитировать оккупацию Сизией.

Едва конные разведчики Тарбаганской Лиги скрылись в тучах пыли за бугром, Кэррот наказал ополченцам на всякий случай продолжать демонстрацию, а сам слез со стены и, слегка подволакивая ногу, направился к Дворцу приёмов, где развернули штаб операции «Мёртвая Синь». Это название приняли коллегиально.

У входа он встретил Гаврилу Дануева с несколькими партийцами в неизменных лазурных повязках на рукавах. Лица революционеров хранили скорбное выражение.

— Пока вроде сработало, — поделился Олясин, — тарбаганцев спектакль впечатлил, а что будет дальше — нам сокол подскажет…

— Тревожат нас не тарбаганцы, — грозно прогудел поэт. — А несоответствие текущих событий нашей политической программе!

— А какая у вас политическая программа? Она где-то была обнародована?

— Мы работаем над этим…

Оставив членов РПЙ работать дальше, Кёрт направился внутрь здания, насвистывая засевший в голове военный марш.

В самом зале дворца было тихо, но Констанс Изваров почти мог пощупать повисшее в воздухе напряжение. Всё как в Спаде во время охоты на демонов. Кроме мэра с помощником и секретарей, здесь собрались с десяток чиновников и представителей гильдий. Все расселись за большим столом с картой окрестностей и старались не нарушать тишины. Один Батлер без устали ёрзал на стуле. Ногами до пола гном не доставал, и резной предмет мебели под ним поскрипывал.

Ставки сделаны, кости брошены, мяч в игре — оставалось лишь ждать результата. Господин Чеглок отправил своего пернатого друга во вражий стан и сидел в кресле в углу, сложив руки на коленях. Он будто спал, равномерно посапывая, но время от времени не открывая глаз сообщал, что видит и слышит Арно.

Высоченная дверь приоткрылась, и в зал вошёл Кэррот. Увидев товарищей, он стал корчить гримасы, как бы спрашивая, что произошло, но мэр Витур строго взглянул на него, и Олясин покладисто занял свободный стул сбоку. Сидевший рядом Гудж придирчиво осмотрел его синий китель с пришитыми на живую нитку офицерскими шевронами. Троллин очень хотел пощеголять в форме, ведь у орочьих племён военное обмундирование предков было предметом своеобразного культа. Но, поскольку в сизийскую армию зеленокожих не брали, мундиром его обделили, пообещав справить что-нибудь позже, когда уляжется кутерьма.