— Помнишь, Ганс Пополам поучал? — повернулся к Олясину обрадованный Констанс. — Как он там говорил… «Будьте реалистами, требуйте реальных денег!»

Секретари ожесточённо скрипели по бумаге длинными перьями. Мэр Витур Бюгель потёр ладони и встал из-за стола как ни в чём не бывало.

— Вот и славно! Значит, с Лигой мы тоже управились… — он обратился к Воинам Хаоса: — Помните: мы ремесленники и торговцы, а не воины. Не пытаемся никого победить. Просто делаем так, чтобы все варианты кроме переговоров стали невыгодными.

— А что им помешает вернуться, когда обман вскроется? Ну, хотя бы через неделю? Или через месяц? — живо поинтересовался Кэррот.

— Финансовая отчётность, — ответил Бюгель. — Опять проводить разведку, собирать и тащить сюда наймитов — новые траты. А мы будем сильней и богаче с каждым днём независимости. Ворота поставим. Ополчение натренируем. Откроем маршруты торговые — и сможем сделать Лиге более выгодное предложение. Деньги-то они считать не разучились… Подчинять нас уже не будет смысла. Потом, Лига не монолитна, у каждого города свои интересы, и на них мы сыграем… Хорошо, с Тарбаганией вновь разошлись без побоища! Война переменчива, и чем меньше пролито крови, тем лучше впоследствии.

Городские чиновники важно закивали. Мастера вскакивали с мест, хлопали друг друга по плечам, закуривали набитые трубки. Веснушчатый Ош жал руку господину Чеглоку; тот смущённо улыбался, сутулясь, как старая цапля.

— Голова идёт кругом, а ещё столько всего нужно сделать! — радовался Кочкодык.

— Ещё никому не удавалось взять эту крепость силой, — с чувством произнёс мэр вольного города. — При малейшей угрозе она сдавалась сама! А сегодня мы изменили историю. Как ощущение?

* * *

Впереди в чаще зажёгся просвет. Мария вгляделась: блестела вода. Очень много воды. Она знала, что озеро Хирл тянется до горизонта, и любила рассматривать его простор — с северного берега, где стояла Харлона. Здесь, на южном, она оказалась впервые.

— Сейчас выйдем на мыс, вот там вид будет — ух! — пообещал Кёрт. Тропа обогнула высокую лиственницу, выбралась на пригорок из зарослей папоротника, и за прибрежными зарослями впереди засияла бескрайняя водная гладь с отражениями облаков.

— Мне потом снятся твои истории, — призналась журналистка. — Память так упорядочивается… Понимаю Наумбию Шноррел с её одержимостью снами!

— Её мало кто понимает по-настоящему, — фыркнул Олясин. — Даже она сама! Волшебница всё-таки.

— Вы хоть как-то с ней ладите?

— Ну, мы терпим друг друга. Повезло, что Наумбии нравится Костик, такой странный и необычный. Заколдованный… Потом возник этот хлыщ Томас, тоже весь необычный, загадочный… Причём ему явно нравилась и Наумбия, и Костик, так что я даже не пытался влезать в эти их треугольники! И так словно сплетник какой тебе всё рассказываю — но это для книги, чтобы понятнее было, что нас связывало.