— Это только метафора, — подчеркнул Дануев. — Так-то мы против любых королей!

— Или, значит, одежда… — не унимался Халямбус. — Сейчас все одеваются кто во что горазд, и портные всё шьют вразнобой… Но ведь это несправедливо! Сколько тратится средств на излишества, а в итоге у кого больше денег, тот и шикует… Выделяться надо умом и талантом, а не богатствами! Производство должно быть производительным. Пускай ткацкая фабрика делает только некрашеную, функциональную серую ткань! А портные пусть шьют из неё скромные одинаковые костюмы. Робы, например. По шесть тысяч штук в год, или семь, это мы учтём в плане…

— И поэзия людям нужна… Пусть расцветают все искусства! И, конечно, оргии по выходным, — пророкотал Гаврила.

— А как мэр к вашим идеям относится? — полюбопытствовал Костик.

— Он цинично использует нас в своих целях, — сердито признал Дануев. — Рабочая Партия нужна лишь, когда надо что-то взорвать. Очевидно — элита обрюзгшая не даст превратить город в коммуну трудящихся! Максимум — в независимую республику. Но ладно же. Дело земли — вертеться, и наша борьба продолжается!

Фириэль выпила залпом стакан вина и теперь с лёгкой полуулыбкой рассматривала пухлую кучерявую Полистрину, а та в свою очередь бдительно поглядывала на Фириэль сверкающим тёмным взором.

— Мне по нраву ваша неугомонность, — похвалил Кёрт Олясин. — Но пусть люди живут, как им хочется! В мире так много зла и несправедливости, что нет смысла упираться в какие-то идеологические догматы…

— В тебе говорят устаревшие предрассудки, — сказал как отрезал Дануев. — Впрочем, вам такое простительно, вы сизийские империалисты… Но пока одни защищают старые порядки, другие устремлены в будущее!

— Давайте лучше поговорим о еде, — вальяжно предложил Броки. — Вот ты что себе взял, друг мой троллин?

Гудж, который безмолвно и долго, смакуя, кормился из глиняного горшочка, поднял косматую голову и отозвался:

— Холодец, неплохой, вкусный. Ел такой уже очень давно. Ещё бабушкин.

— Твоя бабушка вкусно готовила холодец?

— Холодец был из бабушки. Прощальная трапеза. На поминках должны подать блюдо из плоти ушедшего…

— Не рассказывай дальше! — оборвал его Батлер, скривившись.

— А вот мне интересно, — спросил Халямбус. — Насколько в отсталой Оркании развит каннибализм, то есть людоедство…

— Людоедство или каннибализм? — уточнил Гудж, прямо взглянув на оформителя.

— А… вы разделяете?

— Люди в войне с Орканией нарушили табу. Применили запрещённое конвенцией предков биологическое оружие. Орки и олги перестали считать их равными себе. И поэтому да, они ели и человечину… Но уже не считали это каннибализмом.