В лифте-клетке она поднялась из подвала на первый этаж и вышла на улицу. В ночи деловой центр Лос-Анджелеса больше напоминал примитивную версию ее Нью-Йорка, но в миниатюре и без высоток. Либби прошла один квартал до общаги, неприметного складского здания, в котором ЛАРКМИ поселила преподавательский состав и студентов. Комната Либби, студия, в которой прежде жил медит, ныне работающий на Транспортное управление, располагалась в углу, на четвертом этаже.

Дважды проверив замок и защитные чары на двери, Либби со вздохом упала на заранее разложенный диван и посмотрела на растянутую под потолком гирлянду. Пару месяцев назад Либби нашла ее в шахте для мусора, починила и повесила. В попытке обустроиться и наладить жизнь она иногда превращалась в сороку. Такое чувство, что Либби прозябает в замершей анимации и чего-то ждет. Пока кто-нибудь скажет, что все это шутка? Или сон?

Либби плеснула себе дешевого вина и подошла к окну. Кто-то невнятно заорал в пустоту, высунувшись наружу, а после вырвал в канаву. Какая прелесть. Либби покачала головой и посмотрела на ту сторону улицы.

Там кто-то стоял, наполовину скрытый в тени.

Либби закрыла глаза, выронив бокал, а потом открыла.

Выдохнула. Спутанных черных волос как не бывало.

Либби прижала ладонь к груди, в которой колотилось сердце. Накатила тошнота. Либби расклеивалась: сны, паранойя, чувство, будто за ней следят… От этого не было спасения. На прошлой неделе кто-то сказал, что ее спрашивали, и она первым делом подумала даже не «о боже мой, меня раскрыли», а «Эзра, это Эзра, он меня выследил». Его образ преследовал Либби как призрак.

Нужно было как-то отсюда убраться. Из этого времени, из этой жизни. Она еще помнила, когда все ее сны были о Кэтрин: невероятно, насколько же тогда все было проще. Да, смерть, очень мрачное событие, надолго ее потрясла. В какой-то момент Либби осознала, что сестра не оставит ее в покое, и за каждым поворотом ожидала наткнуться на Кэтрин, однако примирилась с этим. Но как быть сейчас?

У ее ног, из-под осколков бокала взвилась тонкая струйка дыма. Либби отскочила и принялась затаптывать крохотный огонек, прожигающий баклажановый ковер.

«С этим, – думала она, собирая осколки бокала, будто части собственного разбитого разума, – явно надо что-то делать».

На то, чтобы получить одобрение колледжа, ушло несколько дней.

Сперва Либби отказали: она, видите ли, не работает у них на полную ставку. Пришлось подделывать формы утверждения и самой отправлять их на кафедру. Либби заскочила в лабораторию и вынула бумаги из факса, а потом, безбожно флиртуя с Фаром, убедила его на неделю освободить Белен от его совершенно банального (но блестяще поданного, заверяла Либби) курса по химическому выветриванию, обязательного по условиям стипендии и, следовательно, визы. Либби снова спросила себя, правда ли ей нужна Белен, и снова же сама себе ответила: да, несомненно.