— Значит, он и в самом деле… — у Роберта захватило дух, и он заставил себя сдержаться. — В самом деле тот, о ком твердила Маркиза?
— Владыка ада? — Паша рассмеялся и пожал плечами. — Правда в том, что он носит свой ад с собой, ибо он зло, Ловелас, зло смертельное и почти непреодолимое, лежащее за пределами понимания. И все же…
Он сделал паузу, но едва заметная улыбка дрожала на его губах.
— И все же мы должны смотреть правде в глаза: он не божество.
— Что позволяет вам это утверждать?
Паша показал на
— Мыслимо ли удержать божество взаперти с помощью настоя плоти в вине?
Роберт бросил на него взгляд, внезапно вспыхнувший лихорадочной надеждой.
— И что еще? — прошептал он. — Должно быть что-то большее. Пожалуйста. Я должен знать, потому что поклялся уничтожить его.
Какое-то мгновение Паша сверлил его взглядом, потом стал смеяться, и Роберт ощутил приступ гнева, смешанного с отчаянием.
— Мои помыслы так презренны? — спросил он.
— Ваши помыслы не презренны, — ответил Паша, — но, вероятнее всего, чрезмерны.
Он потянулся за ножом, потом распахнул халат, обнажил грудь и провел по ней лезвием. Проступила тонкая полоска жидкости, водянистой и прозрачной, совершенно не похожей на кровь, хотя она и была красноватого цвета.
— Моя кровь, — прошептал Паша, — была когда-то темно-рубиновой и безмерно густой, потому что я был… остаюсь и сейчас самым могущественным среди подобных мне существ. И что вы видите?
Он прикоснулся пальцем к ране и поднял его вверх.
— Я был жестоко изранен, — невнятно прошептал он, словно говорил сам с собой, потом посмотрел на лорда Рочестера. — Вы помните, милорд, каким я был, когда вы нашли меня на дороге? Разве не был я почти трупом?
Лорд Рочестер подтвердил его слова, слегка склонив голову:
— Вы тогда действительно походили на мешок с костями.
Паша горько улыбнулся, еще раз ткнул пальцем в рану и снова поднял его к звездам.